– Когда я обнаружила своих предков, то, кроме сходства с моей прабабушкой Изабеллой на картине, у меня было ювелирное украшение, мой лунный камень, который убедил меня в том, что я на самом деле являюсь ее правнучкой, – сказала Майя. – Может быть, с кольцом то же самое.

– Понимаю, но у нас нет картины, и никто на свете не может подтвердить, что Мэри-Кэт – та, за кого мы ее принимаем, верно?

– Если она не найдет своих биологических родителей, – вставила Алли.

– Точно, – согласилась Тигги. – Поэтому мне и нужна какая-то помощь от Георга, чтобы выяснить, известны ли ему другие подробности. Пожалуйста, постарайтесь еще раз связаться с ним от моего имени, если хотите убедить Мэри-Кэт и ее семью присоединиться к нашему круизу.

– Ты хочешь сказать, что Мерри и Джек тоже должны приехать?

– Думаю, им всем нужно быть там, – твердо сказала Тигги. – Я на связи, если будут какие-то новости. Сейчас мне приходится опираться на интуицию.

– А ты когда-нибудь жила по-другому? – улыбнулась Алли. – Но было бы замечательно, если бы она присоединилась к нам.

– Обещаю, что постараюсь. Всем пока!

Тигги завершила звонок и позвонила на мобильный телефон Чарли. Теперь он проводил гораздо меньше времени в больнице в Инвернессе, так как в поместье Киннаирд требовались все рабочие руки. Хотя он перешел на трехдневную рабочую неделю, но в чрезвычайных случах он по-прежнему садился в свой потрепанный «Дефендер» (Ульрике, по условиям развода, остался новенький «Рейндж Ровер» и семейный дом в Инвернессе) и совершал двухчасовую поездку до больницы. Как обычно, включилась его голосовая почта, и Тигги продиктовала сообщение:

– Привет, дорогой. Я благополучно прибыла в Ирландию и смогла встретиться с Мерри. Она очаровательна, как и ее сын Джек. Кроме того, сегодня ночью сюда прилетает ее дочь, поэтому я попробую вернуться домой завтра поздно вечером. Люблю, скучаю, до свидания.

Тигги откинула голову на мягкую подушку кровати, вздохнула от удовольствия и подумала, хватит ли денег на новые подушки у нее и Чарли. Они сдавали на лето роскошное жилье для богатых семей, а сами ютились в крошечном домике привратника, где некогда жил Фрейзер. Не то чтобы она возражала, но каждый пенни, достававшийся от жильцов, уходил на саженцы, ограды и пополнение стада аборигенных диких животных, таких как европейские лоси, которых так любили они с Зарой, дочерью Чарли.

Величайшим триумфом Тигги было то, что шотландские дикие кошки в апреле начали приносить здоровое потомство. У нее возникло искушение приручить котят, но, разумеется, она понимала, что не должна этого делать. Если кошек предстояло освободить из загона и отпустить на природу, любой контакт с человеком находился под запретом.