Тигги подошла ко мне и снова взяла меня за руку.

– Уверена, что у вас все получится, Мерри. После смерти Па Солта все мои сестры отправились в путешествие по своему прошлому. Иногда оно было пугающим, но все мы нашли то, что искали, и это сделало нашу жизнь гораздо лучше. И у вас будет так же.

– Надеюсь на это.

– Я чувствую ваши опасения, но будет лучше, если вы в конце концов избавитесь от страха.

Я смотрела на эту девушку, которая выглядела такой хрупкой, но казалась такой мудрой. Каждый раз, когда она брала меня за руку, на меня накатывало ощущение спокойствия.

– Я записала свой мобильный номер, – сказала она, отпустила мою руку, пошарила в кармане джинсов и протянула мне листок бумаги. – Если возникнут любые проблемы, позвоните и оставьте сообщение. Обещаю, что свяжусь с вами так быстро, как только смогу. Там, где я живу, слабый сигнал мобильной связи, – пояснила она. – Я также записала номер моей старшей сестры Майи и номер нашего стационарного телефона в Атлантисе, нашем доме в Женеве. Если понадобится помощь, только позвоните.

– Спасибо, – сказала я. – Когда вы собираетесь отправиться в этот морской круиз?

– Через неделю, во вторник. Некоторые из нас прилетят в Женеву, а другие – прямо в Ниццу, где пришвартована яхта. Мы были бы чрезвычайно рады, если бы вы присоединились к нам, – твердо добавила Тигги.

– Но… мы даже не знаем, является ли Мэри-Кэт потерянной сестрой, верно?

Тигги посмотрела на мое кольцо и легко провела пальцем по нему.

– Вот оно, доказательство. Семь изумрудов для семи сестер. До свидания, Мерри; надеюсь скоро увидеть вас всех.

* * *

Во время железнодорожной поездки в Корк-Сити, которая продолжалась два с половиной часа, я проспала большую часть пути; так на меня подействовало прикосновение Тигги.

– Мама, мы прибываем на вокзал. – Мэри-Кэт легонько встряхнула меня за плечо.

Я проснулась и увидела вокзал Кент, с которым успела хорошо познакомиться в возрасте от одиннадцати до двадцати двух лет. Конечно, он был модернизирован, но сохранил впечатление добротной старины, со сводчатым железным потолком, отголосками шагов и голосов. В былые дни я радовалась, когда возвращалась сюда вместе с Бриджет на каникулы из дублинского пансиона. Ее отец сажал нас в блестящую черную машину с просторными кожаными сиденьями и отвозил в Западный Корк, поскольку старая железнодорожная линия, некогда обслуживавшая этот округ и доставлявшая Амброза почти до двери дома отца О’Брайена, закрылась в 1961 году. Я помнила, как облегченно вздыхала, забираясь в этот автомобиль, потому что он вез меня домой. Потом, когда в восемнадцатилетнем возрасте я поступила в Тринити-колледж, все как будто поменялось местами, и при возвращении в Дублин я рассматривала Кент как врата, ведущие к свободе.