– Какая-то пародия. – Дэниэл стукнул кулаком по газете. – Британские переговорщики застили глаза Майклу Коллинзу.

– Он называет это «средством достижения мира в Ирландии», – вставила Ханна. – Возможно, он с самого начала понимал, что не сможет получить у британцев согласие на республику. По крайней мере, это начало, и мы сможем сформировать законное правительство здесь, на юге.

– Да, пока Британия будет править на севере! – разъярился Дэниэл. – Для меня это скорее средство достижения ада, Ханна! Семьсот лет британского владычества, и все остается по-прежнему.

– Де Валера должен был поехать в Лондон, – сказала Нуала. – Майкл Коллинз не подходил для этих переговоров.

– Это сейчас ты так говоришь, однако ты славила его имя летом, когда мы добились перемирия! – воскликнула Ханна, верная своему герою. – Он приложил все силы, чтобы защитить нас, он принес мир и покончил с убийствами!

– Но какой ценой? – жарко возразила Нуала. – Они отрезали кусок нашего острова, и юг все еще остается владением Соединенного Королевства!

– Девочки, успокойтесь, – сказала Эйлин. – Мирный договор еще не одобрен нашим правительством. В газете сказано, что де Валера выступает против, так что не надо ссориться. Радуйтесь тому, что война закончилась.

«Но какой смысл был во всем этом, если мы не добились республиканского правления?» – подумала Нуала, глядя, как ее раскрасневшийся отец потянулся за бутылкой виски.

* * *

Планы отметить не только мирное соглашение, но и первое Рождество без британской оккупации были поставлены на паузу после того, как Ирландия снова стала разделенной нацией. В деревнях и пабах шептались о Майкле Коллинзе и сторонниках мирного договора, были и те, кто твердо поддерживал Эмона де Валера с его фракцией в партии «Шинн Фейн», выступавшей против договора.

– Ханна только что сказала мне, что они с Райаном останутся дома на рождественский ланч, – обратилась Эйлин к Нуале, когда та заглянула к ней на чашку чая.

– Под каким предлогом? – глухо спросила Нуала.

– Ну, у нее скоро роды, и…

– Пресвятая Матерь, так и у меня тоже! Даже ближе, чем у нее, а я по-прежнему приезжаю с Финном на ферму, чтобы проводить праздники с моей семьей! Это все Райан; он знает, что мы выступаем против мирного договора и за де Валера, тогда как он защищает своего драгоценного Майкла.

– Они выступают за мир, Нуала, как и многие другие, – сказала Эйлин. – Нельзя винить их за это.

* * *

Финн и Нуала сразу же после Рождества благополучно произвели на свет дочь Мэгги. Джон, сын Ханны и Райана, родился в начале января, когда ирландские политики яростно перекрикивались друг с другом, обсуждая условия мирного договора в парламенте. Несмотря на новорожденного ребенка и материнское счастье, Нуала ревностно следила за новостями и молилась о победе фракции де Валера, выступавшей против договора. Когда Майкл Коллинз и его сторонники победили на голосовании, де Валера в знак протеста сложил с себя президентские полномочия и теперь прилагал все силы для противостояния с новым врагом. Приближались выборы, первые в истории «ирландского свободного государства», которым стала Южная Ирландия. Политическая смута длилась в Дублине на протяжении всей весны, и ИРА, набравшая новых рекрутов за месяцы перемирия, теперь пожирала саму себя по мере того, как усталые бойцы принимали ту или иную сторону. Противники договора во главе с де Валера начинали брать дело в свои руки и захватывать государственные здания, включая «Четыре Двора» в центре Дублина, где началось Пасхальное восстание 1916 года.