– Ты права, мама. Фицджеральды вернулись в Англию в 1921 году, и дом какое-то время простоял пустым.

– Откуда ты это знаешь, Джек?

– Потому что Алли, которая разбирается в исследовании семейной истории, посоветовала мне проверить местные риелторские и адвокатские конторы на предмет продажи недвижимости. Нотариус, которого я нашел в Тимолиге, сказал мне, что не заключал сделки по продаже Аргидин-Хауса, но дал мне название нотариальной конторы, которая занималась этим. Я недавно посетил их в Клонакилти. – Джек покачал головой. – Это поразительное место, мама: все знают всех либо знают кого-то, кто знает нужного человека.

– И?

– Тот парень, с которым я говорил, позвонил своему отцу, который позвонил своему отцу. Судя по всему, в 1948 году семья Фицджеральд продала дом новому покупателю.

– Кому? – вмешалась Мэри-Кэт.

– Неизвестно. По крайней мере, его дед не знал этого. Его попросили переслать в Лондон правоустанавливающие документы и прочие бумаги.

– У тебя есть адрес, куда они были отправлены? – поинтересовалась я.

– Это адрес абонентского ящика в почтовом отделении, хотя я не знаю, что это за штука.

– Мы называли это личным почтовым ящиком, – объяснила я. – Это значит, что письма, бандероли или посылки приходят в почтовое отделение и помещаются в почтовый сейф с особым номером, а потом адресат забирает их.

– Это значит, что человек хочет остаться анонимным? – спросила Мэри-Кэт.

– В сущности, да.

– У тебя есть адрес этого почтового ящика? – спросила я у Джека.

– Да, это место называется Мэрилебон. Я нашел в интернете все тамошние почтовые отделения и позвонил туда. В общем, этого абонентского ящика больше не существует.

– Но ведь они должны знать имя человека, который завел этот ящик в почтовом отделении? – сказала Мэри-Кэт.

– Разумеется. Но мама только что объяснила, что смысл такого почтового ящика состоит в анонимности. Никто не сообщит имя владельца незнакомому человеку, тем более по телефону.

– Какой прекрасный дом, – мечтательно произнесла Мэри-Кэт.

– Моя бабушка Нуала ухаживала за молодым британским офицером, который жил здесь и был ранен во время Первой мировой войны. В своем дневнике она писала о прекрасном саде вокруг дома. Увы, тот молодой человек совершил самоубийство вскоре после увольнения Нуалы. – Я поежилась и отвернулась от дома. – Пожалуй, вернусь к автомобилю. Встретимся там.

Я шла через рощу и с трудом верила, что история, произошедшая здесь и так сильно тронувшая меня, была частью моей собственной истории. Однако в атмосфере этого дома, в его внутренней энергии было нечто очень тревожное для меня.