Это практически все, что нам известно. После того как Хильдерик отправился в свою роскошную гробницу, на исторической сцене появляется его сын Хлодвиг. Григорий не говорит ничего определенного о его тридцатилетнем правлении, но изображает Хлодвига так, как Беда спустя полтора столетия описал бернисийского вождя Этельфрита: как орудие Божьего промысла. В 481 году, через пять лет после начала своего правления в землях франков, Хлодвиг нанес серьезное поражение своему северному соседу Сиагрию, сыну Эгидия, правителю королевства Суассон. Григорий с удовольствием повествует о том, как безбожник Хлодвиг взял Сиагрия в плен и потом тайно убил, как нечестивые армии Хлодвига вели войны, одерживали победы и грабили храмы. Он пишет, что Хлодвиг женился на бургундской принцессе-христианке Клотильде, которая попыталась убедить его в преимуществах христианской веры и уговаривала принять крещение. По словам Григория, Хлодвиг упорно сопротивлялся, но в 496 году, на пятнадцатом году своего правления, перед лицом неизбежного катастрофического поражения в сражении при Толбиаке (в современной земле Северный Рейн—Вестфалия), он воззвал к Богу своей жены с мольбой о спасении. Подобная (порой довольно долгая) трансформация, в результате которой языческие военные вожди осознавали ограничения и возможности, даруемые обращением в христианство, служит мостом между поздней Античностью и Средневековьем.

Обращение раннесредневековых королей в новую веру редко бывало следствием личного озарения: властитель должен был взвесить потенциальные выгоды и политические риски; поиск компромиссов с главными советниками и военачальниками мог длиться месяцы или годы. Старых богов и старые обычаи нельзя было просто отбросить: следовало завоевать сердца и умы. Григорий в своей «Истории франков» описывает крещение Хлодвига, совершенное красноречивым епископом Реймса Ремигием примерно в 505 году, как триумфально-судьбоносную церемонию, христианизацию целого народа: король радостно подходит к купели «подобно новому Константину»; епископ обращается к своему земному господину с высокопарным призывом «почитай то, что сжигал, сожги то, что почитал»[596][597].

Рассказ Григория об обращении Хлодвига традиционен для сочинений такого рода, однако само событие имело колоссальное значение для европейской истории. За этой церемонией угадывается тонко просчитанная политика, целью которой было связать варвара Хлодвига с христианской, платящей налоги, грамотной галльской элитой и одновременно приобщить самых свирепых из его воинов к добродетелям христианской веры. В представлении Григория, народ франков, объединившийся вокруг своего вождя в Галлии, выступил провозвестником политического и социального объединения носителей варварской воинской культуры с позднеримской провинциальной правящей элитой[598]. Обращение Хлодвига имело и другие положительные последствия: оно узаконило духовное и политическое влияние галльской церкви, которая была также богатым и влиятельным землевладельцем, и при этом новоиспеченные христианские франкские короли могли рассчитывать на признание со стороны далекого императора в Византии, чьим покровительством и политическим весом — даже на таком расстоянии — можно было воспользоваться.