Размер войска, находившегося в распоряжении властителя, должен быть как-то связан с количеством гайд, с которых он мог набрать подходящих людей и вооружение. Самые ранние английские законы, в которых идет речь о податях, — законы короля Ине[642], где основной единицей расчетов служит владение в десять гайд[643]. Если предположить, что подать Уэссекса оценивалась не в 100 000 гайд (видимо, карательная мера), как указано в «Росписи племен», а в реалистичные 30 000 гайд (как у Мерсии), то количество хозяйств в центральных территориях Британии, представленных в «Росписи племен», будет составлять примерно 172 000 дворов (или familiae). Если далее предположить, что с каждых десяти гайд в войско властителя должен был приходить один вооруженный воин, то получится, что все королевства и территории, упомянутые в «Росписи племен», вместе могли выставить приблизительно 17 000 воинов. Номинальная численность мерсийского войска VII века в таком случае будет составлять 3000 человек (30 000 гайд, поделенные на 10). По словам Беды, король Пенда в битве на реке Винвед в 655 году имел под своим началом тридцать дуксов (duces). Если в том неудачном сражении с силами короля Нортумбрии Освиу участвовало все гипотетически возможное мерсийское войско, то в распоряжении каждого дукса было около 100 воинов. Самые удачливые дуксы могли привлечь под свои знамена наемников: вероятно, таких горячих юнцов, как Гутлак. К числу участников военной кампании можно также прибавить маркитантов — pauperi, одним из которых попытался прикинуться Имма двадцать лет спустя. Но все это только догадки. В середине VI века это была, вероятно, максимально возможная численность войска. Но в первой половине V века dux bellorum — Амвросий Аврелиан, Виталин или Артур, — если они имели в провинции какие-то официальные полномочия и могли рекрутировать сыновей тех солдат, которые служили в пограничных войсках (limitanei) или в армиях Dux Britanniarum, — располагали значительно бóльшими силами.

Вооружение воина, судя по свидетельствам письменных источников и обнаруженному в различных захоронениях погребальному инвентарю, включало копье, щит и меч. Принято считать, что гезиты выезжали на поле битвы верхом на конях, похожих на английских горных пони: некрупных, но крепких и выносливых. На некоторых пиктских резных изображениях мы видим всадников с копьями — возможно, в военном строю; на основании стихов из поэмы «Гододдин» некоторые исследователи предполагают, что у бриттов, живших на севере, была легковооруженная конница, — хотя в отсутствие стремян (они были изобретены позднее) всадники не могли наносить достаточно сильные удары копьем. Коней использовали во время набегов, а в крупных битвах большинство воинов сражались пешими. Классическое англосаксонское построение — «стена щитов», которая предположительно противостояла войску Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе в 1066 году, — было символом воинской солидарности, дисциплины и мощи; но на резных изображениях VI–VII веков щиты небольшие, больше подходящие для свободного построения, — возможно, для схватки один на один. Если изначальное построение распадалось и сражение дробилось на отдельные поединки или превращалась общую свалку, при отступлении мог начаться хаос — как и произошло в сражении на реке Винвед в 655 году, когда в ее бурных водах погибло больше людей, чем в битве[644]. Лучники иногда принимали участие в мелких стычках и в обороне укреплений, на поле боя они особой роли не играли.