Если представленная пестрая картина различных типов владений — цивитатов и пагов, виллов и широв, лонгфортов и территориумов — в целом верна, то и типы властителей, правивших в этих владениях, должны быть столь же разнообразны: среди них могли быть тираны из сочинения Гильды, федераты-пираты из «Истории бриттов», влиятельные люди, упомянутые в Житиях Германа и Иоанна Милостивого, и предприимчивые святые вроде Бригитты.

В связи с этим напрашивается вопрос: какое место в подобной галерее властителей занимает dux bellorum артуровской традиции? Из наших сведений об Артуре лишь два упоминания могут считаться (с натяжкой) подлинными историческими свидетельствами: фрагмент из «Истории бриттов» и две погодные статьи в «Анналах Камбрии». Так называемый артуровский фрагмент в «Истории бриттов» повествует о том, что после смерти Хенгеста «саксы возросли в численности» в Британии, и сын Хенгеста Окта прибыл с севера, чтобы основать королевскую династию в Кенте. «В те дни», говорится далее, Артур воевал против них (кто такие «они» — неясно: правители Кента? саксы?) вместе с королями бриттов, однако он один был их вождем в битве (dux erat bellorum). Далее следует хорошо известный перечень двенадцати сражений[626], географию и военную значимость которых обсуждали многие поколения историков и фантазеров, — практически без особых результатов[627]. Последней в перечне названа битва около (так и не найденной) Бадонской горы, что позволяет соотнести этот фрагмент как с повествованием Гильды, так и с двумя погодными статьями из «Анналов Камбрии».

В погодной статье за 516 год сказано:

Битва у горы Бадон, где Артур носил крест Господа нашего Иисуса Христа три дня и три ночи на своем ((?) плече/щите), и бритты победили.

Битва у горы Бадон, где Артур носил крест Господа нашего Иисуса Христа три дня и три ночи на своем ((?) плече/щите), и бритты победили.

Погодная статья за 537 год гласит:

Схватка [или битва, использовано слово gueith] у Камланна, в которой пали Артур и Медраут [Мордред], и был мор в Британии и Ирландии[628].

Схватка [или битва, использовано слово gueith] у Камланна, в которой пали Артур и Медраут [Мордред], и был мор в Британии и Ирландии[628].

Оставив в стороне патриотический посыл данного текста, составленного в первой четверти IX века, и предоставив другим исследователям обсуждать достоверность его предполагаемого источника[629], можно задаться вопросом о том, какова была природа власти Артура и ему подобных личностей. В «Истории бриттов» Артур — не король, а военачальник, который сражается вместе с королями или за них. В отличие от тиранов из сочинения Гильды и пиратских предводителей из «Англосаксонской хроники» и «Ирландской хроники»[630], правивших землями, которые они завоевали или унаследовали, Артур представлен исключительно как полководец, ведущий военные кампании в разных местах. У него нет ни «говорящей» генеалогии, ни «своей» территории, поэтому его нельзя ставить в один ряд с потомственными тиранами Гильды. Его карьера (если она реальна) лучше вписывается в систему военного командования последних десятилетий империи, чем в структуры власти, сформировавшиеся к началу VI века. Историческая память о нем как о командире, ведущем войска бриттов к победе с кличем «аллилуйя», с большей вероятностью могла бы сохраниться в хронологическом фрагменте неннианской компиляции или в Житии Германа[631]. Артур — современник Амвросия и Виталина кажется гораздо более реалистичной фигурой, чем Артур — современник военных вождей первых трех десятилетий VI века, которые были не только предводителями воинских отрядов, но и так называемыми hlafweardenas[632], обязанными кормить своих спутников и домочадцев. В компанию властителей, разными способами расширявших свои владения, dux bellorum никак не вписывается. Поэтому историю Артура можно оставить в стороне, — даже не потому, что, возможно, она просто выдумана, а потому, что она не дает нам никакой информации о развитии структур и механизмов власти в Британии в V–VI веках.