Таким образом, все исследователи искусственного интеллекта пытаются ответить на два вопроса — о функции и симуляции, причем первый ведет за собой второй. Как только мы поймем, какую вычислительную функцию выполняет свободная воля в нашей жизни, мы приступим к оснащению машин такими же функциями. Это станет инженерной проблемой, хотя и весьма сложной.

Для меня четко выделяются некоторые аспекты функционального вопроса. Иллюзия свободы воли дает нам возможность говорить о намерениях и обдумывать их рационально, вероятно, используя контрфактивную логику. Скажем, тренер удаляет нас с футбольного матча и говорит: «Надо было пасовать Чарли». Подумайте обо всех сложных значениях, заключенных в этих восьми словах.

Во-первых, цель этого указания «надо было» — быстро передать ценную информацию от тренера игроку: в будущем, столкнувшись с подобной ситуацией, выбирайте действие B, а не действие A. Но похожих ситуаций слишком много, чтобы их перечислить, и они вряд ли известны даже самому тренеру. Вместо того чтобы перечислять особенности этих похожих ситуаций, тренер указывает на действия игрока, которые отражают его намерения во время принятия решения. Объявляя действие неудачным, тренер просит игрока определить программу, которая привела к его решению, а затем переустановить в ней приоритет, чтобы «пасовать Чарли» стало предпочтительным действием. В этой инструкции есть глубокая мудрость, потому что кто, если не сам игрок, знает свою программу? Это безымянные нейронные пути, которые неведомы тренеру или любому внешнему наблюдателю. Просьба к игроку совершить действие, отличное от предпринятого, означает, что поощряется анализ намерений, подобный описанному выше. Таким образом, обдумывание намерений позволяет преобразовать сложные каузальные указания в простые.

Соответственно, я бы предположил, что команда роботов лучше бы играла в футбол, если бы их запрограммировали общаться так, словно у них есть свобода воли. Независимо от того, насколько техничны отдельные роботы, результативность их команды улучшится, если они смогут разговаривать друг с другом, как если бы они были не заранее запрограммированными роботами, а автономными агентами, полагающими, что у них есть выбор.

Хотя пока неизвестно, улучшит ли иллюзия свободы воли взаимодействие роботов с роботами, в плане взаимодействия роботов с людьми неуверенности гораздо меньше. Для естественного общения с людьми сильному ИИ, безусловно, потребуется понимать вокабуляр возможностей и намерений, и, следовательно, имитировать иллюзию свободной воли. Как я объяснил выше, им также выгодно самим «верить» в свою свободную волю — чтобы иметь возможность осознать собственное намерение и изменить действие.