Работа была, конечно, тяжелая, но с частыми перерывами на пропуск поездов, а потому и норма выработки всегда ставилась от выполненного объема, что обеспечивало приличное питание по пайку для успешно работающих.

В июне, Иван Петрович как-то отпросился от работы у воспитателя на прием к фельдшеру, жалуясь на больную ногу, колено которой всё в шрамах от операций после давнего ранения, опять распухло и покраснело.

Фельдшер осмотрел колено, дал какой-то мази и посоветовал впредь туго бинтовать колено перед работой, ходить только прямо и постараться меньше приседать.

Советы были дельные, но глупые для зэка: работать приходилось, там, где заставляли, а уж надо будет приседать или нет – как потребуется. Ещё фельдшер дал кусок холста для бинтования ноги и показал, как надо делать повязку.

Иван Петрович поблагодарил, и пошел было назад в барак, принять участие в уборке помещения, как заболевший, но передумал и направился в парикмахерскую, где ему подстригли голову по опушкам лысины и побрили бороду, которую он отрастил за зиму, для защиты от мороза и, как оказалось, от гнуса борода тоже помогала. Стрижка и бритье обошлись ему в 5 рублей, поскольку парикмахер был из вольнонаемных и услуга платная.

После парикмахерской он зашел в отдел колонизации, где снова посоветовали ждать решения сверху, а ещё лучше, чтобы он сам написал в Москву в НКВД: он не враг народу, и ему должны пойти на– встречу.

Вернувшись в барак, Иван Петрович принялся писать письма в НКВД, Калинину, который был тогда руководителем Советов и ещё он написал знакомому большевику – Гиммеру, который хотя и был уже на персональной пенсии, но имел влиятельных знакомых и вполне мог бы помочь в деле колонизации.

Пока Иван Петрович писал письма, котёнок, который незаметно превратился во вполне взрослого кота, тёрся об его ноги, выпрашивая подачку. Иван Петрович недавно получил очередную посылку от тёщи и там оставался еще кусочек соленого сала. Он отрезал кусочек и бросил его коту. Тот понюхал, попробовал, недовольно морщась, съел солонину и пошел вон из барака в поисках пропитания. Он уже вполне обучился охоте на мышей и удачно их ловил в куче мусора у барака, куда зэки иногда, выбрасывали остатки каши, привлекательные для серых грызунов.

Фаланга вернулась с работы засветло, зэки поужинали, вечерняя заря дожидалась прихода утренней зари, в эти длинные, летние дни и Иван Петрович с Мироновым присели на бревно у входа в барак, отдыхая от труда и забот тихим и теплым, летним вечером.

– Жаль Иван Петрович, что ничего у тебя не получается с колонизацией, – продолжил разговор Миронов, который был уже в курсе неудачного похода напарника в отдел по колонизации.