Работы по строительству путей продолжались в установленном порядке, прошла середина лета, начался и закончился август месяц, а в жизни Ивана Петровича не происходило никаких изменений. Его посещения отдела по колонизации были безрезультатны: ответ был один – ждите, пока колонизация зэков прекращена и оставляют на поселение только зэков отбывших срок наказания, не разрешая им вернуться в родные края.

Иван Петрович вполне обжился в лагере и часто сравнивал свою жизнь в лагере с окопной жизнью на фронте, когда их часть длительное время стояла в одном месте и обустроила блиндажи под постоянное жилье.

В работе появилась сноровка, и тяжелый труд на строительстве железной дороги уже не казался изнурительным, да и результаты труда были очевидны, медленным, но постоянным приращением второго пути Транссиба на перегонах между разъездами, где трудилась 4-я колонна.

Несостоявшийся переезд колонны в новый отстроенный ими лагерь тоже оказался кстати, потому, что бытовые условия жизни в большом лагере были лучше устроены, чем в этот филиале, где зэки жили не в отдельных кабинках, а в общих бараках с двухъярусными нарами, где не было отдельных мест для личных вещей.

Иван Петрович продолжал работать на общих работах и табельщиком его больше не ставили, хотя воспитатель фаланги и ходатайствовала о возвращении Ивана Петровича на лёгкие работы, но прораб возражал, не желая иметь грамотного помощника, в деле учета выполненных работ. Однако, в конце каждого дня, прораб отдавал заполненный им и подписанный наряд Ивану Петровичу для передачи его в бухгалтерию для учета выполненных норм выработки и начисления пайков питания всей колонне.

Обычно, Иван Петрович заходил в бухгалтерию по утрам, пока не подали состав для перевозки колонны к месту работы, передавал наряд учетчику и уходил, пока бухгалтерия обсуждала утренние новости из газет и радио, чёрные репродукторы которого, этим летом повесили в комнатах административного барака.

В августе все оживленно обсуждали начавшийся в Москве суд над троцкистско-зиновьевской бандой контрреволюционеров. Все ожидали: каков будет приговор этим заговорщикам, и пару раз Иван Петрович не удержался и высказал мнение, что этих врагов народа, как их именовала газета «Правда» не расстреляют, поскольку многие из них раньше занимали большие посты в партии и правительстве и имели заслуги перед партией, в революцию 1917 года и в гражданскую войну.

Учетчик из бухгалтерии всегда возражал Ивану Петровичу, говоря, что врагам народа не должно быть никакой пощады, иначе они снова будут вредить партии и государству. На том спор и заканчивался, но каждый оставался при своём мнении.