Надежда чуть не задохнулась от возмущения. – Ты совратил меня, обманом заставлял жить с тобой, лишил меня ребёнка, и ещё смеешь говорить о моём воспитании как любовницы. Мой жених чуть не бросил меня, когда узнал о прошлой связи с тобой. Попался бы ты ему под руку, Иван избил бы тебя похлеще, чем отец совращённой тобой девушки, которой ты сделал ребёнка.

Теперь я вроде как на испытательном сроке нахожусь, и вот сейчас я это испытание не выдержала, и как буду смотреть Ивану в глаза, не знаю. Он исключительно честный и порядочный человек, а я, твоими стараниями, стала развратницей.

Дмитрий оживился: – Пусть честные и порядочные мужчины донашивают моих девушек после меня, бессовестного совратителя. Это смысл моей жизни, но тебе не нужно знать, сколько женщин было в моей жизни.

Некоторые смогли устоять против моих вожделений, но большинство уступали любопытству и страсти. Помнишь, ты дала мне пощёчину? Именно тогда я понял, что ты уступишь, коль сразу не ушла. Так и случилось: ты отдалась мне, считая, что я обманом завлёк тебя в постель. На самом деле ты сама этого хотела, но боялась признаться в этом сама себе. И последующая твоя страсть к плотским утехам подтверждает это. Я уверен, что своего нынешнего мужчину ты сама затащила в постель, желая женского удовольствия.

Давай не будем перед расставанием сводить счёты, а предадимся любви до самого донца страсти и вожделения друг друга.

С этими словами Дмитрий начал вновь целовать всю наготу девичьего тела, лаская и тиская её округлости, и, восстановив своё желание, снова овладел Надеждой, к чему она отнеслась с удовольствием, но без страсти, утраченной в предыдущем слиянии с любовником. В этот раз Дмитрий занимался любовью долго и старательно, словно пытаясь насытиться девичьим телом до конца своих дней. Наконец, с победным стоном, мужчина изверг своё желание в тесную глубину девичьего лона, и разом обмякнув, свалился рядом с девушкой, часто дыша и вытирая вспотевшую бородку краем простыни.

Потные любовники лежали рядом в полной наготе, когда дверь заскрипела, отворилась, и вошла Бася, отдохнувшая после офицерской любви, и решившая помочь подруге в её сборах.

Увидев Надежду в неглиже рядом с бывшим любовником, она рассмеялась и вышла вон, давая время на одевание и приведение смятой любовью постели в порядок, присущий девичьей кровати.

Когда Бася вошла вновь, любовники сидели за столом, пристально вглядываясь в окно, будто там происходило что-то невероятно интересное.

– Ладно глаза отводить, – снова засмеялась Бася, – попались голубчики, хорошо, что мне, а не постороннему человеку. Занятие любовью требует покоя, и надо закрываться на засов перед постелью.