Новое платье действительно красило девушку, и Иван с удовольствием оглядел свою похорошевшую и со здоровым румянцем на лице женщину и принял её просьбу прогуляться немедленно по столичным проспектам в новом платье.

Выйдя из дома, они прошлись вдоль канала и скоро очутились на Невском проспекте, забитом гуляющей публикой, экипажами и извозчиками: всё это создавало устойчивый гул толпы, висевший в воздухе желобов улиц, подобно гулу пчёл, роящихся у летка улья в заботах о своём существовании и существовании своего роя-семьи в целом.

Иван со спутницей смешались с толпой и медленно двинулись к набережной в сторону Летнего сада, чтобы пройтись в тишине аллей, среди деревьев и скульптур, посидеть на скамейках, глядя на Неву сквозь решётки изящного ограждения этого ухоженного уголка природы в самом центре большого города.

Не спеша двигаясь в толпе к намеченной цели, Иван привычно замечал интерес встречных мужчин к своей прелестной спутнице, а Надя, осознавая свою привлекательность, да ещё и в новом платье, выглядела как столичная жительница, знающая свою красоту и привычно прогуливающаяся по знакомым проспектам.

– А вдруг, Наденька, ты встретишь сейчас своего бывшего любовника, что будешь делать? – неожиданно спросил Иван свою спутницу, которая горделиво шла упругой походкой, опираясь на его руку. – Ты как-то говорила, что твой совратитель уехал в Петербург и, видимо, живёт здесь, так что случайная встреча не исключается. А может, ты украдкой уже встречалась с ним, пока я просиживал дни в библиотеке? – с горькой усмешкой спросил Иван.

– Незачем мне с ним встречаться, – парировала Надя, всё ещё находясь под впечатлением прекрасного города и прекрасной погоды этого летнего дня. – Было и прошло, быльём поросло. У меня есть ты, и никого больше нет, не было и не будет – надеюсь.

А этого бывшего, как ты изволил выразиться, я случайно встретила именно здесь вчера, когда гуляла в одиночестве. Он шёл навстречу со своей женой и сыном, я сделала вид, что не знаю его, а заметил ли он меня, неизвестно, – беззаботно отвечала Надежда, но, почувствовав как напряглась мужская рука, на которую она опиралась, осеклась, в очередной раз проклиная свой язык.

Зелёный глаз Ивана, который только что светился тёплым внутренним светом, словно драгоценный камень, тотчас погас, потускнел и поблёк голубой глаз, словно листья деревьев на этом проспекте в сильную жару, и он произнёс безжизненным голосом: – Так вот почему вчера у тебя разболелась голова: из-за встречи с бывшим любовником, а вовсе не по погоде.