Дети за столом вели себя чинно, Иосиф был весел и непринуждённо-снисходителен к младшему брату и его жене, Кристина добра и предупредительна, а потому благоприятное общение растопило ледок отчуждения между Иваном и Надеждой и к окончанию ужина они уже весело смеялись над рассказами Иосифа о превратностях столичной жизни.

Иван впервые поделился с братом своими планами вырваться из провинциального городка, и ему была обещана всяческая поддержка, в том числе и право проживания в этой квартире некоторое время до самостоятельного обустройства.

– Только не тяни долго, Ваня, с этим вопросом: ещё пара лет провинциальной жизни и ты сам не захочешь перемен, погрязнув в мещанстве семейной жизни. Это болото, которое засосёт тебя всего, и тогда уж не выберешься даже с моей помощью. Отец наш, Петр Фролович, собирался лишь немного пожить в нашей усадьбе, а остался насовсем и доволен своей участью и своей Фросей, которую он закрепостил за собою, как в прежние времена при нашем деде Фроле, многие крестьяне села были нашими крепостными.

– А вы, Надежда, не давайте покоя Ивану, вдохновляйте его на перемену мест. Недаром говорится, что ночная кукушка всех перекукует, – хитро улыбнулся Иосиф, наливая себе из графинчика очередную стопку водки, поскольку за столом выпивал лишь он один.

Время за столом прошло незаметно, и гости прямо из-за стола отправились на ночлег в отведённую им комнату. В квартире были водопроводная вода и канализация, к чему Надежда не могла привыкнуть, стесняясь посещать туалетную комнату. Но охота пуще неволи, гости выполнили необходимые процедуры и улеглись спать вполне миролюбиво, будто и не было дневной размолвки. Иван подкатился к Наде под бочок, она встретила его жаркими объятиями, и их близость совершилась на высоком накале страсти, как в былые времена, и к взаимному удовлетворению плотских желаний.

Удовлетворив страсть, Надежда забылась спокойным сном, положив голову мужчине на плечо, а Иван, бережно прижимая девушку к себе, мысленно поклялся не обижать её напрасными взрывами ревности и тоже забылся удовлетворённым сном, ощущая теплоту и спокойное биение сердца спящей жены: в мыслях он уже давно называл Надежду своей женой и не шел с ней под венец лишь из упрямства, ожидая появления ребёнка, чтобы исполнить данное девушке обещание.

Не имея опыта фривольного общения с женщинами, Иван, с убеждённостью фанатика, искренне полагал, что Надежда назначена ему судьбой в жёны и именно грешницей, видимо, за его поступки, что он совершил и ещё совершит в будущей своей жизни.