Весной, по планам Михаила Ефимовича, ему исполнится 58 лет, он получит право на досрочную пенсию – как безработный, уедет в свой поселок, где от матери осталась и пустовала квартира, которую он так и не успел, к счастью, продать даже за бесценок. Он будет вновь жить у себя на родине скромной жизнью одинокого пенсионера: как до этого жила и его мать. Но до этого благословенного времени наступления пенсионного возраста ему непременно надо дожить и дожить благополучно.

С такими мыслями в голове, связками книг в руках и бутылкой водки в кармане брюк, Михаил Ефимович пошел к пристанищу своих знакомых бомжей в заброшенном доме.

Поднявшись по лестнице, среди грязи и вони, он зашел через уцелевшую дверь в квартиру, где и обосновались его, так сказать, однополчане по мусоркам и свалкам.

Общество бомжей, как всегда в это время, было в сборе. Учитель сидел в своём разбитом и изношенном кресле, чуть отодвинувшись от стола, в дырявом махровом халате, накинутом прямо на голое тело – что было вполне по погоде: жаркой и влажной в этот летний вечер.

На столе, как всегда, валялись куски хлеба, а также огурцы и помидоры – помятые, но ещё не гнилые, и отдельно, на бумажке, лежали ломтики вареной колбасы: видимо, удалось разжиться, по случаю. Рядом со столом стояли две пустые бутылки: водка была выпита, ужин съеден, а участники застолья спокойно и с удовольствием дымили окурками сигарет, добываемых из картонной коробки, стоявшей на столе.

Михаил Ефимович, увидев эту картину, чуть было не произнес: «Мир и покой вашему дому», но удержался, чтобы его знакомые не сочли это приветствие издевательством.

Учитель, увидев вошедшего в пустой проем двери Михаила Ефимовича, приветствовал его поднятием руки и словами: – Заходи, Тихий. Общество приветствует тебя и ждет объяснений твоего долгого отсутствия. Уж не заболел ли?

– Нет, нет – всё в порядке, просто уставал, работая на жаре, да и у меня на чердаке стало как в финской бане – жарко и сухо, уходил ночевать в подвал –там прохладно, но крысы пищат и спать не дают: так и промучился несколько этих жарких дней, вот и заглянул к вам, может и переночую здесь, если можно.

– Переночевать всегда можно,– ответил Учитель,– лежанка есть, а ещё Хромой притащил кусок чистого поролона, так что будет тебе чистая постель, но это почти новоселье, а новоселье положено обмыть. Как ты считаешь, Тихий?

– Да, да, конечно, – сказал Михаил Ефимович, доставая из кармана брюк, припасенную по дороге сюда, бутылку водки и ставя её посередине стола, – это вам за прописку, так сказать, – продолжал он, укладывая стопки принесенных книг в свободном углу комнаты.