Советская власть не давала развиваться шкурничеству и индивидуализму – вот демократы и уничтожили её вместе с христианскими заповедями, которые назывались тогда «Моральным кодексом строителя коммунизма».

–Ты, Тихий, взял бы тогда у демократов , с которыми ходил на митинги, справку какую-нибудь, что ты свой, глядишь, тебе и подкинули что-нибудь, чтобы ты не бедствовал и не оказался бездомным и безработным, как мы,– продолжал Учитель,– и насчет коммунизма в 1980-ом году.

Это не пустые мои слова: по данным ООН, в начале 80-ых годов уровень жизни в СССР был во втором десятке стран мира, следовательно, две трети стран Европы жили хуже нас материально, а по качеству жизни, где учитываются образование, медицина, культура и социальная справедливость, СССР был в первом десятке стран мира – то есть вся Европа жила хуже нас. Сейчас страна – Россия находится в седьмом десятке стран и правители мечтают догнать какую-то Португалию, а мы с тобой находимся в развалинах дома – вот к чему привели нас твои демократы с ЕБоНом.

Михаилу Ефимовичу стало неловко за свою откровенность, тем более, что Учитель был прав и, примкнув тогда к демократам, он действительно надеялся через них достигнуть большего, чем имел от своей работы в НИИ, не говоря уже о постылой жизни с Саной.

Но эти надежды рухнули, как только банда демократов во главе с Ельциным дорвалась до власти: людские заботы их не волновали, а только страсть к власти и наживе и даже их сторонники, типа его – Рзавца, были отброшены.

Когда начался дележ достояния Советской власти, все заводы, фабрики, земля и её недра – всё было пущено на раздачу своим приближенным и иностранным шакалам, которые голодной сворой набросились на Россию, как только демократы задушили её.

Как тромб перекрывает артерию и человек гибнет, будучи полностью здоровым, так и Советское государство погибло, потому что предатели и рвачи, соединившись в плотный сгусток, перекрыли людям и стране в целом возможность существования в прежней жизни.

Поборов чувство неловкости, и желая реабилитации в глазах общества бомжей, Михаил Ефимович порылся в карманах пиджака, отыскал свою заначку в сто рублей, которую хранил на всякий случай, и, достав эту сотню, сказал обществу, что отдает последнее, ради удовлетворения их потребности в небольшой дозе спиртного зелья.

Все сразу оживились и, вывернув карманы, насобирали ещё рублей тридцать, что вполне хватало на пол – литра паленой водки, за которой и выразил желание сходить Иванов, более других страдавший на безалкогольной диете – была половина восьмого, и следовало поторопиться, поскольку рынок закрывался в восемь.