Однако если разногласия по поводу облачения и их последствия завершились победой официальной церкви, то обсуждение епископской дисциплины продолжилось. Пуританское духовенство выражало сомнения, что епископы могут диктовать другим, как себя вести; соответственно, институт епископата начал терять свои позиции. После 1569 года пресвитериане во главе с Джоном Филдом, Томасом Уилкоксом и Томасом Картрайтом организованно выступили в парламенте, в проповедях и в прессе. Тон задали два откровенных «Предостережения парламенту» (Admonitions to the Parliament, 1572). Однако их радикализм был контрпродуктивен, они не нашли в парламенте широкой поддержки, а Елизавета всегда могла обойти политические наступления, применяя привычное оружие: выражая свое недовольство или отдавая приказ не рассматривать в парламенте новые законопроекты о религии, пока их не обсудили с епископами и те не дали своего разрешения. Этого оказалось достаточно. Елизавете в значительной степени удалось сохранить жесткое отделение церкви от государства. Тем не менее она имела в запасе полномочия накладывать вето на законы и назначать перерыв в работе парламента или вовсе его распустить. Хотя Гриндал во время своего краткого срока пребывания в должности архиепископа пытался внедрить пуританизм в лоно англиканства, поворотным моментом стала его отставка, осуществленная Елизаветой, – Уитгифт, пусть и кальвинист, разделял отвращение королевы к нововведениям в религии. В течение десяти лет елизаветинское пуританское «движение» умерло, провал в 1586–1587 годах последней пресвитерианской попытки упразднить епископат и заменить «Книгу общих молитв» написанной в женевском стиле «Книгой дисциплины» резюмировал поражение[725].

Однако если елизаветинское «пуританское движение» было мертво, то евангелический импульс, двигавший Реформацию снизу со времен Лолларда и изгнанников периодов Эдуарда и Марии, процветал. Можно утверждать, что снятие пресвитерианства с повестки дня сподвигло пуританских священнослужителей уделить пристальное внимание своей главной миссии как проповедников и духовных наставников[726]. Кроме того, жесткость кампании Уитгифта против пуританских пресвитеров привела к протестам джентри и петициям со всей Южной Англии. В таких графствах, как Саффолк, она вызвала раскол в среде джентри, которые, играя в графстве различные роли как заместители лорда-лейтенанта, уполномоченные по набору в армию, мировые судьи и помощники судей выездных сессий, обладали в графстве реальной властью[727]. Да, в 1590-е годы религия теряла положение крупного вызывающего рознь вопроса, но когда Ричард Бэнкрофт прочел проповедь с кафедры перед собором Святого Павла в феврале 1589 года, в которой доказывал божественное учреждение епископата, он дал сигнал к началу новой серии дискуссий, которая в итоге достигла апогея в арминианстве последователей Лода и превратила пуританство из набожной сущности елизаветинской и раннеяковитской эпохи в радикальные настроения 1640–1641 годов.