А в Петрограде отсутствие хлеба вызвало возмущение голодных толп, избиение жандармов, пытавшихся их утихомирить, и настоящий бунт, переросший в революцию. Любопытно письмо, написанное императрицей мужу 25 февраля. Вот фрагмент: «Нужно немедленно водворить порядок. День ото дня становится все хуже. Не могу понять, почему не вводят карточной системы и почему не милитаризуют все фабрики – тогда не будет беспорядков. Забастовщикам прямо надо сказать, чтоб они не устраивали стачек, иначе их будут посылать на фронт или строго наказывать»[409]. Наивно? Да, но делать действительно что-то следовало.
В Кронштадте тоже было невесело. Р.Н. Вирен и комендант крепости адмирал А.П. Курош пытались изолировать Кронштадт от этих событий, запретив въезд и выезд, а также пользование частным лицам телефоном и телеграфом. Однако в этой стене было немало проломов – на Кронштадтском Пароходном заводе находились рабочие Ижорского завода, имевшие постоянный контакт со своими товарищами в Петрограде. Новости оттуда разносились по Кронштадту очень быстро. И, несмотря на все попытки власти, в Кронштадте началась подготовка вооруженного восстания. Напряженность добавляла стрельба в Ораниенбауме. Как вскоре выяснилось, восстал 1-й запасной пулеметный полк. Утром 28 февраля рабочие Пароходного завода вышли не на завод, а на улицы города, где состоялся очередной митинг.
В этой ситуации Вирен приказал запретить всяческие собрания, а также увольнения на берег. Офицерам было приказано ночевать на кораблях и в казармах.
Но революционная стихия уже захватила матросов и солдат, которые действовали, повинуясь горячим эмоциям, а не холодному рассудку. К 23 часам 28 февраля брожение вылилось в настоящее восстание. Пулеметные очереди, выпущенные солдатами 3-го пехотного полка, стали условным сигналом. Толпы вооруженных людей заполнили еще вчера тихие улицы Кронштадта. Революционные песни, смешанные с нестройными звуками оркестров и хаотичной стрельбой, служили звуковым фоном жуткой апокалиптической картины, освещаемой кострами на перекрестках и площадях. Продвигаясь по городу, опьяненные свободой люди взламывали двери тюрем, увлекая за собой заключенных и всех, кого заражал этот революционный вихрь.
К 2 часам ночи людская лавина достигла Усть-Рогатки, где стояли боевые корабли, экипажи которых присоединились к этому потоку. С офицерами, пытавшимися удержать команды на борту, жестоко расправились на месте. По полицейским в участке на Козьем болоте выстрелили прямой наводкой из трехдюймовой пушки. Шестеро полицейских были убиты, остальные сдались.