24 апреля 1916 г.

На финляндском побережье в первом временном госпитале при даче генерала Куропаткина[404] служит врачом доктор Раскин, который плохо обращается с больными и ранеными, а также неудовлетворительно их лечит. Лично Раскин, проживая в Териоках[405] вблизи аптеки, широко дает рецепты на получение спирта, за что получает известный гонорар.

2 мая 2016 г.

На валу за 4-й северной казармой нижние чины ежедневно собираются с пяти часов пополудни, а в праздничные дни уже с 10 часов утра, уклоняясь, по-видимому, от посещения церкви. Не только азартные игры, но и спиртные напитки.

Комендант крепости приказал предварительно запереть ворота у 4-й северной казармы, у ассенизационной станции и у мясного склада Морского ведомства. Если одновременно запереть нельзя, то поставить дозоры при унтер-офицерах, которые решительно не должны пропускать, задерживать и обыскивать.

7 апреля произошли взрывы в заливочной мастерской, по слухам, организованные германскими шпионами, проживающими в Кронштадте. Причем первые два прошли сравнительно благополучно для города и порта, то надо ждать третьего, который принесет больше бед, чем первые два» [406].

Примерно в таком же духе продолжалась жизнь в Кронштадте в 1915–1916 гг. За исключением того, что продуктов становилось все меньше, а на фронт уходило все больше военных. Кроме того, крепость служила и источником вооружения для фронта. Снимали орудия с фортов и батарей, комендант протестовал, но это не помогало. Было немало проблем и с бытовыми условиями. В одном из документов отмечалось, что в тех частях, «где нет своих бань “ забота командиров сводится к выдаче людям на руки денег на баню”. Таким образом, не обеспечивается своевременное мытье людей, предписываю впредь фактически посылать людей в баню не реже двух раз в месяц, уговариваясь о сем с содержателями бань. Выдача банных денег в самых исключительных случаях, и только таким ратникам, относительно коих имеется полная уверенность, что они действительно ходят в баню».

Но главная неприятность заключалась в том, что при всей строгости и сложности люди в Кронштадте, готовые к войне, были лишены возможности в ней участвовать. То есть в большинстве случаев это было бездействие, которое в армии и на флоте является одним из самых страшных врагов дисциплины.

Например, Николай II распорядился выводить в море русские «дредноуты» – линейные корабли типа «Севастополь» – только с его личного распоряжения. Корабли подолгу простаивали в Гельсингфорсе (Хельсинки), а на каждом из них находилось по 1125 человек команды (из них 31 офицер). Какой простор для революционной пропаганды! И она работала очень активно.