Большинство работников Горсовета и коммунального хозяйства питались в общей столовой в народном доме (бывшее Морское офицерское собрание). В столовой получали по своим карточкам паек три четверти фунта хлеба. Обед состоял из пшенной жидкой бурды и куска ржавой селедки или воблы. Хорошо было с табаком, курили папиросы фабрики „Лаферм"»[450].
Следующий, 1921 г. прошел под знаком Кронштадтского мятежа.
Кронштадтский мятеж
Кронштадтский мятеж
«Кронштадтские частушки»
«Кронштадтские частушки»
Эти злые частушки опубликованы в небольшой брошюре «Правда о Кронштадте», изданной в 1921 г. в Праге, – злые, но основания для их сочинения, несомненно, были.
Как уже упоминалось в предисловии, нас долго приучали к тому, что кронштадтские мятежники были очень плохими людьми, не хотели терпеть голод, террор и прочее, вот и взбунтовались. В перестроечные годы они стали хорошими и их даже реабилитировали.
Официальная точка зрения советских времен называла следующую причину мятежа: «Непосредственными причинами Кронштадтского мятежа необходимо считать изменение социального лица матросов Балтийского флота, неработоспособность местных органов гражданской и военной власти, неудовлетворительное состояние кронштадтской партийной организации и отсутствие твердого партийного руководства из Петрограда»[451].
Начался прием добровольцев на флот, создано «Бюро вольного найма», которое производило набор добровольцев по контракту. На флот начала поступать молодежь, которую привлекала красивая форма, паек, тот авторитет, которым пользовались моряки, и… перспектива избавиться от фронта, остаться в тылу. Они создали тот тип моряка, которого знали как спекулянта-мешочника, как «клешника», «Жоржика», «Иванмора»[452].
В качестве примера – небольшой сюжет о митинге, состоявшемся в Кронштадте на Якорной площади 1 марта 1921 г. Так сказать, взгляд с двух сторон.
Калинин «выступал на митинге 1 марта, где называл вещи своими именами, указал совершенно открыто на контрреволюционный характер принятой резолюции, резко разоблачал организаторов мятежа. Исключительный авторитет Калинина, любовь к нему народных масс внесли колебания в ряды взволнованных слушателей. Такой оборот дела не устраивал организаторов мятежа, и они пустили вход свое последнее средство – несколько небольших групп хулиганского типа, провокаторов в матросской форме. Своими криками и враждебными выходками они в конце концов сорвали речь Михаила Ивановича»[453].