Однако этот вполне объяснимый страх перед видимой опасностью был ничто по сравнению с тем ужасом, который приходилось испытывать обитателям домов, где случались кровавые преступления, а подобное нередко происходило в Петербурге. Очень непросто найти было новых жильцов на квартиры с «нехорошей» славой. Многим становилось не по себе, когда они узнавали, что будут жить в «оскверненной» квартире, где жестокий убийца душил или резал свою жертву.
Вот лишь несколько примеров: сырную лавку Кобозева на углу Малой Садовой улицы и Невского проспекта, где террористы-«народовольцы» готовили неудавшееся покушение на Александра II, так никто потом и не нанял. Окна ее долгое время оставались заколоченными, пока новый владелец не перестроил дом.
Тяжелая аура окружала дачу в Озерках, где в 1906 году повесили священника Г.А. Гапона. Спустя некоторое время этот дом наняли какие-то жильцы, но когда они узнали о произошедшем здесь убийстве, то покинули дачу, а потом ее и вовсе пришлось сломать.
Еще более распространенными случаями являлись «прокаженные квартиры», где прислуга становилась жертвой бушевавшей в Петербурге на протяжении нескольких лет подряд холерной эпидемии. В таких квартирах срочно производилась «разрушительная дезинфекция»: стены обдирали чуть ли не до кирпича, полы перестилали, мебель полностью меняли. Из опасения подцепить заразу в «прокаженные квартиры» переставали приходить даже добрые знакомые – до тех пор, пока она не отделывалась заново. По словам современника, «переделка „прокаженных квартир“ служит необходимым условием для их обитаемости».
«Скелетные находки»
«Скелетные находки»
…Июнь 1911 года в Петербурге стал месяцем загадочных археологических находок. В середине месяца, когда рыли котлован под новый дом на углу Кронверкского проспекта и Церковной улицы, рабочие наткнулись на полуистлевшие человеческие скелеты.
Восемь скелетов, повернутых головами к проспекту, лежали в двух пирамидах, по четыре в каждом. Можно было бы подумать, что они остались от какого-то сражения времен войны со шведами. Тем более что рядом нашли старинный топор, несколько медных крестов и один серебряный.
Явившаяся по вызову полиция составила протокол о произошедшем, а найденные останки были сложены в огромный деревянный ящик и отправлены в покойницкую больницы Св. Марии Магдалины. Тем временем слухи о таинственной находке быстро распространись по Петербургской стороне, и сюда стали стекаться толпы любопытных. Всевозможным догадкам не было конца. Слышались самые фантастические рассказы о жертвах каких-то давних чудовищных преступлений. А в Императорском археологическом обществе предположили, что останки принадлежат строителям петровского Петербурга.