Потом подруг стало резко клонить ко сну. Розалия ушла к себе в спальню, а Анна уснула тут же, прямо за столом. Через несколько часов Розалию нашли полумертвой и ограбленной: у нее недоставало бриллиантовых сережек, которые она всегда носила в ушах, а также серебряного портмоне с деньгами. Врач констатировал отправление наркотическим веществом: злоумышленники подсыпали в кофе сильную дозу морфия.

Розалию Рейнман отправили в Обуховскую больницу, но врачи оказались бессильны: девушка умерла, не приходя в сознание. Анну Рейтель удалось вернуть к жизни: она хлебнула лишь немного отравленного кофе. Розыском преступников немедленно занялась сыскная полиция.

Вскоре одного из отравителей схватили. Им оказался кременецкий мещанин, звали его Яков Михайлович, а фамилия – Сосна. Полиция давно уже держала его на примете. В 1893 и 1903 годах он уже подвергался наказаниям за кражи, мошенничества, подлог видов на жительство и проживание по чужому виду. Служанка покойной Рейнман и Анна Рейтель, не колеблясь, опознали незнакомца, и преступнику ничего не оставалось, как сознаться.

Сосна поведал, что соучастником злодеяния являлся не менее известный «темному Петербургу» Арвид Вардберг. Его тоже не раз судили за кражу и мошенничество. В моменты, когда под рукой у них не было денег, они удачно разыгрывали роль альфонсов. Это «ремесло» служило для мошенников хорошим подспорьем.

Обычно альфонсы-злоумышленники тщательно разрабатывали свои замыслы, но тут все произошло экспромтом. «Рейнман, как и ожидалось, приняла нас очень радушно, – признался Яков Сосна. – Вардберг отрекомендовал меня за известного в Москве богача-фабриканта. Мы пили и ели, а затем Вардберг влил в кофе морфий. Когда обе были готовы, Вардберг взял деньги и портмоне».

Сосна жил в Петербурге под именем дворянина Серебрякова-Караваева, а выходец из Эстляндии Вардберг – дворянина Феликса Антоновича Домбровича. Воровское гнездо они свили в домике в Новой Деревне – в квартире у мещанки из города Юрьева (ныне Тарту). Сыщики опоздали: почуяв неладное, Вардберг вместе с сожительницей бежал из Петербурга неизвестно куда…

Убийство на Большой Морской вскоре забылось бы петербуржцами, если бы не одно обстоятельство: спустя почти месяц после преступления один из его «героев», тот самый Яков Сосна, вновь промелькнул на страницах прессы. И вот по какому случаю: в ночь на 10 августа 1906 года он попытался бежать из Дома предварительного заключения на Шпалерной улице.

Бежал он не один, а вместе с уголовным преступником Львом Васильевым. Тот, подпилив решетку окна и приготовив заранее длинный жгут из простыни, поднялся по водосточной трубе со второго этажа на крышу. Там он помог Якову Сосне, камера которого находилась на шестом этаже, подняться тем же путем наверх. Затем по крыше они перебрались на противоположную сторону к стене, выходившей во двор здания окружного суда. Сосна, привязав жгут, стал спускаться вниз, но тут его постигла неудача: жгут оборвался, и беглец полетел вниз, на кучу бревен и досок, сложенную во дворе.