«Мне грозят кандалы, но я счастлив»

«Мне грозят кандалы, но я счастлив»

Бурным выяснением отношений закончился конфликт между двумя студентами. Впрочем, причиной ссоры стали вовсе не идейные разногласия, а любовная история. «Героиней» драмы стала курсистка Надежда N. – фамилия ее в столичной печати не разглашалась.

Кровавая драма разыгралась в феврале 1913 года в квартире одного из домов по Бронницкой улице: студент Меньшагин тремя выстрелами из револьвера пытался убить студента Бомзе. К счастью, ему не удалось этого сделать: все три раны – в шею, руку и бедро – оказались легкими. Пострадавшего отправили в больницу, но уже на следующий день выписали.

Меньшагин объяснял свой поступок желанием отомстить за поруганную честь девушки. По его словам, Надежда «вступила с ним в связь» и рассказала о своей прежней любви к студенту Бомзе, который ее жестоко оскорбил. После этого Меньшагин решил объясниться с Бомзе, но Надежда его удерживала, боясь огласки. Некоторые свидетели говорили, будто бы Меньшагин открыто заявлял: «За такое дело – смерть!» и что якобы он заблаговременно запасся оружием.

Суд по делу «студентов-соперников», состоявшийся почти через год после драмы, вызвал особый интерес среди «желтой прессы», поскольку изобиловал, как писали тогда, «интимными подробностями» из жизни обвиняемого и героини трагедии. Меньшагин не признал себя виновным в попытке предумышленного убийства. «Я хотел его наказать, – признавался он, – только попугать смертью. Выстрел произошел случайно, намерения убить я не имел». По словам свидетеля, первый выстрел оказался неожиданным, а затем завязалась схватка из-за револьвера, во время которой Бомзе и был ранен еще два раза.

«После выстрелов я понял, что они распечатали тайну Надежды Григорьевны, – продолжал свои признания студент Меньшагин. – Если я и проявил сочувствие господину Бомзе после ранения, то я думал, что он никому ничего не скажет, не откроет тайны. О, если бы я знал, что он…» Слезы мешали ему говорить…

Героиня драмы на суд не явилась, но ее показания были зачитаны. Она признавалась, что рассказала Меньшагину о своих отношениях с Бомзе (она считала их «грязью»), рассказала, как он ее оскорбил, и они вместе рассуждали о том, что Бомзе следует «попугать» смертью. Заходила даже речь о пугаче, стрелявшем холостыми. Однако в ход пошло настоящее оружие.

Присяжным заседателям пришлось нелегко: факт попытки убийства был налицо, но обвиняемый явно вызывал некоторое сочувствие. С горячей речью выступил обвинитель, доказывавший, что преступление явилось актом сознательной мести. В своем последнем слове Меньшагин защищал доброе имя своей возлюбленной. Он брал всю вину на себя и отрицал ее подстрекательство к преступлению. «Я счастлив, что выстрелами в Бомзе и грозящими мне кандалами смог купить безопасность нескольким, хотя и не знакомым мне женщинам», – заявил Меньшагин, считая себя, по всей видимости, избавителем «слабой половины» от злодея-ловеласа Бомзе.