В 1826 г. перестроечные работы тюремного здания завершились, в результате изменился его первоначальный облик, и поэтому знаменитому композитору И.Ф. Стравинскому, жившему с родителями на набережной Крюкова канала, напротив Литовского замка, городской острог запомнился с детских лет «ампирным строением».
Городская тюрьма насчитывала 103 камеры и подразделялась на 10 изолированных отделений, в зависимости от рода уголовных преступлений. Обычно в Литовском замке содержалось800-810 заключенных, однако число заключенных в нем иногда превышало 1000 человек.
Условия содержания арестованных в этой тюрьме были достаточно суровыми. На довольствие каждого заключенного ассигновалось от 10 до 50 копеек в сутки. Правда, на пятидесятикопеечное денежное содержание могли рассчитывать лишь высокопоставленные арестанты в чинах, начиная с полковника. Простолюдины и дворяне более низших рангов – от прапорщиков до подполковника и от коллежского регистратора до надворного советника довольствовались десяти-двенадцати-копеечным содержанием в сутки. При тюремном замке имелась и больница с лекарем, лечившим арестантов по принципу гоголевского Артемия Филипповича Земляники, рассуждающего довольно логично: «Лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой, если умрет, то и так умрет, а если выздоровеет, то и так выздоровеет». На одного заключенного, помещенного в тюремный стационар, полагалось всего три копейки в день на медикаменты.
Писатель В.В. Крестовский в 1865 г. так писал об этом страшном месте: «Если бы кто вздумал вообразить нашу тюрьму чем-нибудь вроде „Ньюгет“ или „Бастильи“, тот жестоко бы ошибся. Внешность ее совсем не носит на себе того грандиозного мрачного характера, который веет воспоминаниями и стариной… Наша тюрьма, напротив, отличается серо-казенным, казарменным колоритом обыденно-утвержденного образца. Так и хочется сказать, что „все, мол, обстоит благополучно“, при взгляде на эти бесконечно скучные прямые линии, напоминающие своею правильностью одну только отчетистую правильность ружейных темпов „раз-два!“… Эта-то самая казенность и давит вашу душу каким-то тягуче-скучным гнетом.
Неправильный и не особенно высокий четырехугольник, нечто вроде каменного ящика с выступающим пузатым полукругом, наугольными башнями, низкими, неуклюжими, – здание, выкрашенное серовато-белою краскою; внизу форменные будки и апатично бродящие часовые – таков наружный вид главной петербургской тюрьмы. Только два ангела с крестом на фронтоне переднего фасада несколько разнообразят этот общеказенный скучный вид здания. В передней башне, выходящей к Литовскому мосту, вделаны низкие и тяжелые ворота, о бок с ними – образ Спасителя в темнице и в узах, да несколько кружек для арестантов „Христа ради“, и над воротами черная доска с надписью „Тюремный замок“ В народе, впрочем, он слывет исключительно под именем „Литовского замка“ – название, данное от соседства с Литовским рынком…»