Можно сделать прогрессивную левую вбойку, отметил я вяло. Вероятно, то же самое подумал GRSS и так же точно догадался, что подобная мысль пришла в голову мне.

Мы потрепались о светских пустяках, последних громких убийствах и терактах, а потом раскрылась дверь и вошел ливрейный лакей с жезлом в руке.

— Дамы и господа! Барон Ротшильд! Наш Мондо!

Гости зааплодировали.

Барон появился в обществе нескольких милых девушек. На нем был другой плащ — из синего шелка. Маска осталась прежней.

— Прошу садиться, друзья мои.

Стол оказался великолепен. Я в первый раз в жизни попробовал черную икру, запрещенную в России по экологическим причинам (все гнали на экспорт). Еще мне очень понравились устрицы с медом — в их поедании было что-то невероятно сексуальное, словно бы интимное общение с развоплощенной Вечной Женственностью. Впрочем, делать вбойку на эту скользкую тему не стоило. Мизогиния, буржуазность, мало ли что пришьют.

За едой почти не говорили, только звякали ножи и вилки. Еда того стоила. Впрочем, по-настоящему ею наслаждались разве что я с Гердой да GRSS со своей подругой. Ну, может, еще секретарша барона Клара.

Трансляция вкуса — самое слабое место в зеркальных протоколах «TRANSHUMANISM INC.» Точно передавать нюансы через оцифровку так и не научились. Поэтому, когда зеркальник ест устрицу, ее вкус даже не трудятся оцифровывать для передачи под землю, а берут все ощущения из мишленовского нейрокаталога. Баночный мозг тоже ест устрицу, и весьма хорошую, но не ту, что подают за столом.

Удивительно, но это касалось и самого барона тоже — хоть пространственно его мозг находился совсем близко к поедаемой устрице. Впрочем, особого сострадания по этому поводу я не испытывал, понимая, что и сам услаждаю себя исключительно мозговым электричеством, просто оно генерируется чуть иначе.

Насытившись, дамы зажгли сигары. Мужчины поотвязней тоже. Начался table talk[12].

Говорили о правах мужчин. Это была модная и острая тема, но сердобольские спецслужбы почему-то не прокачали нам с Гердой этот вопрос (Люсик все-таки в некоторых отношениях был тормозом), и мы помалкивали.

Но отмолчаться не удалось.

— Скажите, э-э-э, Кей, — обратилась ко мне сидевшая напротив дама, — что вы думаете по поводу последних событий в Москве?

— О чем вы?

— Вы не смотрели новостей?

Я пожал плечами.

— Была резонансная акция маскулистов возле парламента.

— Парламента? — удивился я. — У нас?

— Ну или он как-то по-другому называется. Дума.