Психиатры, которых приглашает муж, строят свои догадки, но, как обычно, оказываются беспомощными.

Случай, конкретный случай, говорят они, оказался уникальным, не похожим на те, которые описаны в литературе. Как будто не каждый случай уникален, как будто можно избежать разрыва между обобщённым и уникальным, тем, что в литературе, и тем, что в жизни.

…спасение в «Титанике»

Тут и началась эра «Титаника», который завладел вниманием всего мира.

Мир забросил все дела, мир сошёл с ума.

Люди разделились на тех, кто готовится к отплытию, и тех, кто готовится провожать тех, кто готовится к отплытию. Остальные живут этим ожиданием, подобно жителям Древнего Рима, которые в преддверии боя гладиаторов могут забыть даже о том, что надо похоронить покойника[477].

Она должна отправиться в плавание на «Титанике» – сказал самый остроумный из психиатров. Он же самый высокооплачиваемый.

Радость и безумие мира захватят и её – продолжал он.

А представляете, если с «Титаником» что-нибудь случится, все её страсти окажутся ничтожными, подобно блошиным укусам – добавил с глубокомысленной усмешкой другой психиатр, известный своим скепсисом.

Как наверно позже пожалеет психиатр о своих словах или, наоборот, наедине с собой, будет гордиться своим даром предвосхищения.

Так она оказалась на «Титанике», замурованная в кокон своего страдания, закрывшаяся в броне своей неприступности, своей покинутости, своего одиночества, не снимающая своего траурного наряда. Ну а то, что этот траурный наряд изыскан и элегантен, так у аристократов иначе просто не бывает. Во всех случаях стиль должен быть безупречен.

И иронизировать здесь не над чем.

…Он, который молодой