Это строки самого Физули, а «он» – это отец Лейли, встречающий сватов Гейса.
Реальная, живая Лейли никак не могла решить, как быть с вином.
Она, то возвращала бутылки на стол, то убирала. Наконец, решила оставить.
А тех, кто не пьет, посадила за отдельный стол, как в «Мешади Ибаде».
Перед ними стаканы чая, а в руках у них четки.
Хозяева и сваты стали разливать вино и говорить тосты.
При этом сваты, нет-нет и выкрикивают
Не отдам! Не отдам!
Гейс тоже сидит со всеми за столом, ничего не ест, но исправно пьёт после каждого тоста.
Реальная, живая, Лейли ходит вокруг стола, иногда останавливается около Гейса, внимательно смотрит на него, и продолжает свою обход.
Потом все, кроме отцов Гейса и Лейли, уходят со сцены. Отцы Гейса и Лейли вдруг становятся седовласыми, седобородыми и очень усталыми.
Отец Лейли:
Не мне красу Лейли хвалить в гордыне: Она урод и жалкая рабыня. Но пусть рабыня – человек она, Ведь и к рабыне жалость быть должна. Ужели пери с дэвом подружится?