Возможно, эти «баррикады» должны иметь сценографическое, пластическое решение.

…какой должна быть сценография спектакля «Яго»

У меня нет режиссёрского видения подобного спектакля. Знаю только, что это должен быть, в своей сути, феминистический спектакль.

…Она его за муки полюбила, а он её за состраданье к ним. Но, стоит превратить это «состраданье» в нечто догматическое, сверхчеловеческое, как выяснится, что Отелло задушил сам себя.

Так в себе и не разобравшись.

P. S. Не знаю, как для вас, для меня мужчина, который душит женщину, тем более любимую женщину, и при этом вращает в бешенстве глазами, омерзителен, какие бы обстоятельства не предшествовали этому убийству. Поэтому всегда с предубеждением относился к образу грозного мавра.

Опус девятый. Мустафа Кемаль Ататюрк и его женщины: можно ли говорить о том, о чём не разрешено говорить

Опус девятый. Мустафа Кемаль Ататюрк и его женщины: можно ли говорить о том, о чём не разрешено говорить

Жизнь коротка: немного мечты, немного любви, и прощайте Жизнь тщетна: немного ненависти, немного надежды, и конец

…масштаб личности

О Мустафе Кемале Ататюрке[524] написано огромное количество книг и статей. В основном это восхваление, значительно меньше, условно говоря, «разоблачений». Но, на мой взгляд, это две стороны одной и той же медали.

Одни пытаются нас убедить, что на солнце пятен быть не может, другие выпячивают «пятна», чтобы поставить под сомнение само «солнце».

Ататюрк великий человек, и не буду добавлять, «на мой взгляд». «Великий» по той простой причине, что масштаб его деяний кажется несоизмеримым с тем, что способен сделать обычный человек. В истории человечества таких людей можно пересчитать на пальцах одной руки. Первый в этом ряду, несомненно, Александр Македонский[525].

Трудно представить себе, что обычному, земному человеку придёт в голову идея изменить мир, сломать его перегородки, – разве не безумец – и совершенно невероятно, что он сумеет это осуществить, перегородки действительно будут разрушены, ранее замкнутые культуры придут во взаимодействие. Невольно поверишь Олимпиаде[526] – в это поверил и сам Александр – что она родила его не от Филиппа[527], а от самого Зевса[528].

Теперь представьте себе недавно великую Османскую империю, распадающуюся, растерзанную, расчленённую. Ещё вчера она простиралась от Дуная до Нила, от Багдада до Триполи, а правитель этой империи продолжал являться халифом, то есть главой, хотя и номинальным, мусульман всего мира. А теперь, после поражения в Первой мировой войне, столица и почти вся территория империи оккупированы, когда-то всесильный султан, повержен, и исполняет приказы комиссара Антанты, парламент разогнан, армия под присмотром западных военных советников самораспускается. Более того, по условиям Севрского мирного договора[529], вопрос сводился только к тому, насколько частей будет расчленена Османская империя, и к каким странам отойдут её части.