Том Круз[562], который играл одну из двух главных ролей, рассказывает, как после полугода съёмок, он позволил себе спросить у Кубрика: «мне всё равно, сколько это займёт, пусть ещё два года, но я должен знать, сколько это ещё займёт времени».

Супруги Том Круз и Николь Кидман[563] согласились подписать открытые контракты, Круз готов выполнять условия контракта, к тому же относится к Кубрику с большим почтением, но у него своя жизнь, свой бизнес, приходиться планировать время.

А Кубрик, как отрезал: «Том, не смеши меня».

Так и хочется вообразить выражение лица Кубрика в эту минуту, совсем не злое, не раздражённое, напротив весёлое, лукаво-весёлое, «хороший парень Том Круз, а в жизни и в искусстве ничего не понимает».

Круз не потерял самообладания, только рассмеялся: «Ладно, хорошо Стэнли». А в самом интервью, которое дал уже после смерти Кубрика, сказал о нём: «какой же он был волшебный, чудесный парень».

Николь Кидман, которая наряду с Томом Крузом играла одну из двух главных ролей в фильме, называет Кубрика «одним из великих сказочников всех времён». Согласимся, только предельно расширим понятие «сказочника» до художника и мудреца в одном лице, чтобы окончательно размылась между ними граница.

При этом, никогда не узнаешь, то ли они, – сказочники и мудрецы в одном лице – подсматривают свои истории, то ли придумывают, то ли рассказывают о происшедшем, то ли конструируют происшедшее так, что мы, сами того не подозревая, сворачиваем на неведомую нам дорогу.

Никогда не узнаешь, то ли широко раскрыты их глаза, то ли широко закрыты.

Попробуйте отгадать кто такой Гомер, сказочник или мудрец, почему до него были «тёмные века»[564], а после него началось то, что сначала стало полисами, позже эллинским миром, который как сверхплотная звезда смог расшириться до цивилизации, получившей название «западной».

Не сравниваю Гомера и Кубрика, меня интересует не разность потенциалов, а единство сказочника и мудреца в одном лице.

«С широко закрытыми глазами» Стэнли Кубрика больше чем фильм, высокая культурная игра, в которой сказочник и мудрец в одном лице играл свою роль, то ли весёлую и озорную, то ли беспощадную и очистительную, а актёры (именно актёры, а не исполнители ролей), мужчина и женщина, муж и жена, так и не смогли до конца разобраться, то ли они играли чужие роли, то ли играли самих себя, то ли выворачивались наизнанку, чтобы выполнить художественные требования мудреца и сказочника, то ли соскабливали с себя чужие маски, которые навязывала им так называемая «жизнь». Играли в искусство, или, с помощью искусства, доигрывали собственные жизни.