…парадокс, позаимствованный у Оскара Уайльда[610]…
«Я человек женатый, а в том и состоит прелесть брака, что обеим сторонам неизбежно приходиться изощряться во лжи»… «Почему женщины выходят замуж? Это для них единственный способ потерять невинность и стать свободной в своих желаниях с другими мужчинами» «Поднимемся наверх, я покажу вам коллекцию картин» «Читали ли вы «Искусство любви» Овидия[611]»
Нас не случайно отсылают к «Искусству любви» Публия Овидия Назона. Нас отсылают к изысканному, чувственному сладострастному Риму, к Овидию, поэту этого Рима, с его сентенцией: «Но не подумай, что мой приговор: «Будь верен единой», – Боже тебя сохрани! Это и в браке невмочь!». Тончайшая грань, которая отделяет благопристойность от пошлости и разврата.
Кубрик предупреждает? Злословит? Издевается? Лукавит? Всего понемножку, но, прежде всего, остаётся великим смехачом. Но смехачом уже после открытий великих венцев, смехачом в сдвинутом мире, потерявшем свою устойчивость.
Мужа вызывают в верхние комнаты. Нужен врач. Проститутка, то ли от наркотиков, то ли по другой причине, потеряла сознание. Хозяин дома – а это именно он уединился с проституткой – озабочен. Не столько из-за здоровья женщины, сколько из-за собственной репутации. Обошлось. Врач советует отвезти женщину домой. Хозяин дома напоминает, происходящее здесь не подлежит огласке. Само собой разумеется.
Приём продолжается. Явь отодвинула непристойную чувственность и сумела сохранить дистанцию благопристойности (надолго ли?).