Может быть, она, любовь, утончается, после подобных эротических фантазий.

Вопросы, вопросы…

Сказанное сказано. Точка невозврата пройдена. Муж навсегда потерял покой. Благополучие, пусть мнимое, окончательно разрушено. Видения обнажённой жены с морским офицером,

…голубое монохромное изображение: обнажённая Элис и мужчина в форме морского офицера…

будут его постоянно преследовать. Избавиться от этих видений он больше не сможет.

Может быть, не следовало открывать глаза. Разве не лучше было прожить жизнь с широко закрытыми глазами. По крайней мере, спокойнее.

…одиссея[615] растерянного мужа

Начинается одиссея растерянного мужа, который не может избавиться от видений, хочет разобраться в том, в чём разобраться он не в состоянии.

Город готовится к рождеству, кругом разноцветные гирлянды, украшенные ёлки.

Таковы же люди, возбуждены, куда-то спешат, впереди праздник, самый главный праздник в году, а рождество это не обычный праздник, это лёгкое помешательство, когда все вместе, за одним столом, и это не просто ритуал, это магическое действо, когда-то, в этот день, родился Иисус, и всё изменилось, и у нас в Новом году всё изменится к лучшему всё, о чём мечтаем, сбудется.

Атмосфера карнавала, атмосфера праздника, бездумная, бесшабашная, и резким контрастом этой атмосфере, Билл Харфорд, растерянный, потерянный, чужой на этом празднике жизни, впервые соприкоснувшийся с экзистенциальным сокровенным своей жены, и, как не парадоксально, как бумерангом, с собственным экзистенциальным сокровенным.

Так и хочется, вслед за Достоевским, вскричать, «слишком широк человек, я бы сузил»[616], но не надо суживать, можно всю жизнь прожить в счастливом неведении, с широко закрытыми глазами.

…встреча с проституткой

Символично, что в скитаниях Билла по Большому городу, судьба сводит его с двумя проститутками. Помимо его воли складывается треугольник, жена и две проститутки.

Эпизод с первой проституткой – о второй проститутке чуть позже – может показаться проходным для фильма, но в его простоте и безыскусности исчезает будоражащая весь фильм граница между явью и сном. Я бы назвал этот эпизод реалистичным, если убрать из этого слова оценочные смыслы, рассматривать просто как иную знаковость. В том смысле, в каком Сезанн[617] больше «реалист», чем художники – передвижники[618].

Невольно вспоминаю Кабирию[619], которая попадает в богатый дом, её принимают как равную, она чувствует себя почти королевой, радуется как ребёнок, но вечер заканчивается для неё печально, приходится прятаться в ванне с забавным щенком. Проститутка должна знать своё место.