Приведу его описание «культурного ландшафта» Хайдеггера: «изначальные образы ландшафта Хайдеггера в реалиях, навязчиво преследующих нас при непосредственном наблюдении за горными массивами Шварцвальда, – в голубых долинах, чистых ручьях, стремящихся по склонам к старым немецким усадьбам, этим замкнутым мирам горного хутора, где дорога через поле, лесная тропа, колодец, дом и утварь сообразуют гармоническое единство жизни смертных, пребывающих между небом и землёй, мирским и божественным».
Мне остаётся допустить, что единый «культурный ландшафт» подпитывал сначала Дженет Фрейм, позже Джейн Кэмпион. Описать этот ландшафт не в состоянии, потому что не видел эти страны и не владею в достаточной мере пластикой слова.
…поэзия
…поэзияТеперь мы можем непосредственно перейти к поэзии, которая не только третья составляющая рамки-обрамления-о-гранения, но и непосредственный переход к самой Дженет Фрейм, к её жизни и творчеству.
Эпиграфом ко второй части фильма, которая, как и фильм в целом, называется «Ангел за моим столом», выбраны строчки из драмы «Буря»[704] Шекспира:
«Прекрасно! Кто же остался духом твёрд?
Никто, Все обезумели от страха.
И начали бессмысленно метаться».
Слова «духом твёрд, когда все начали бессмысленно метаться» воспринимаю как один из главных лейтмотивов фильма.
Дженет Фрейм не мечется, живёт своей жизнью, не потому что равнодушна к миру вокруг, напротив, именно её глубокая погруженность в мир позволяет ей не метаться и полнее жить.
Грустно-ироничные строчки Роберта Бернса[705] сопровождают девушек, включая Дженет Фрейм, уезжающих навстречу неизвестности:
«Дункан Грэй давно влюблён, И в ночь под рождество К нам свататься приехал он. Вот это сватовство! Приехал в праздничную ночь Хозяйскую посватать дочь, Но был с позором прогнан прочь. Ха-ха! Вот это сватовство!