Когда-то и она была молодой, и у неё были свои грёзы, о тех же принцах и принцессах, или о чём-то другом, рассказывала ли она о своих грёзах, или не рассказывала, но сумела передать свои «грёзы» дочерям, передать тем, кого хранила судьба, да и сыну, он такой красивый, такой добрый, такой сильный, что постыдного в его эпилепсии.

Главное не усомнилась в себе, не усомнилась в своей судьбе, не впала в уныние.

Поэтому и смогла передать свои «грёзы» дальше.

…от грёз девушек к поэтическому в жизни человека

Если предельно расширить «грёзы молодых девушек», они органически перерастут в такие понятия как «поэзия», «поэтическое». И не только как явления художественные, не только «над вымыслом слезами обольюсь»[685], но как явления онтологические[686], которые определяют само присутствие человека в этом мире…

…«присутствие» один из вариантов перевода одной из основных категорий философии М. Хайдеггера[687] «Dacein», которое невозможно без эмоционального наполнения («настроенностей», «расположенностей»). Хотя Хайдеггер говорит о более сильных эмоциональных «настроенностях», таких как страх, ужас, одиночество, скука, забота, и др., рискну включить в этот ряд и грёзы молодых девушек. Без них невозможно присутствие человека (человека) в этом мире…

В этом предельном значении, поэтами следует назвать Гомера[688] и Шекспира[689], Тагора[690] и Кавабату[691], многих других, которые не просто описывают жизнь человека в тех или иных исторических или культурных традициях, они онтологизируют воображение человека, высвобождая его фантазии, его мечты, его грёзы.

На мой взгляд, именно в такую культурную традицию, в которой поэтическое должно рассматриваться в онтологическом смысле, Дж. Кэмпион вписывает свой женский портрет Дженет Фрейм.

…художественная «рамка» фильма «Ангел за моим столом»

Почти аналогично живописному портрету, своя рамка, своё обрамление, своё огранение, есть в портрете литературном и портрете кинематографическом. Можно сказать, что это своеобразная граница между искусством и жизнью, между «преднаходимой эстетической действительностью»[692] (по М. Бахтину[693]), которая уже организована, упорядочена человеком, но не доведена (и не ставит такую цель) до степени художественного созерцания, не стала ещё фактом искусства.

Чтобы избежать эстетической схоластики, сразу перейду к конкретике, т. е. к тому, какова «преднаходимая эстетическая действительность», из которой возникает такой художественный артефакт[694], как фильм Дж. Кэмпион «Ангел за моим столом»