Я бы сказал, кроме всего прочего, распространять волны на бессмысленную мужскую суету, которая не может обойтись без крови.

Далее сам Меси, Муса, Моисей, Мессия, может быть даже Иисус, прошлое и будущее (вместе) Меси, его свирель-шумшед, его другое «я», большой и красивый Джумри, своеобразный ангел небес, землянка Меси, в которой он живёт, крыша Меси, на которую он взбирается, чтобы играть, верх и низ одновременно, хлев и небеса.

Меси, более чем любой другой персонаж, превращается в моём воображении в самого писателя. Они в какой-то момент тождественны, как сливаются две музыкальные темы, а потом расходятся так, что становятся антиподами, взаимоисключают друг друга.

Меси признаётся, на нём печать АДР, и можно долго рассуждать, что означает эта печать для него, для всех нас, все мы (большинство? часть?) выросли из «шинели АДР»[878], и постоянно предаём это историческое наследие, предавая тем самым самих себя.

Меси не предал, поэтому чахоточный, поэтому расстрелян, поэтому труп его валяется в пыли, и все в ужасе отшатываются.

А что сам писатель, что с ним происходило? Мы уже знаем. АДР и всё с ним связанное, окончательно преданы. Его место занимает иной кумир, из того же НКВД, из того же «истребительного батальона», сейчас поменявший обличье, вальяжный, уверенный в себе, но такой же всесильный, он убедил нашего писателя, всё у тебя получится, издашь книгу снимешь фильм, получишь должность, только слушай меня, а то, что придётся продать душу дьяволу, не слушай никого, всё это «литература», которая не имеет отношения к жизни.

Пройдёт время и наш писатель попытается примириться с жизнью, предаст анафеме всё земное и придумает планету где всё «чисто и светло»[879]. Думая, что сумел компенсировать своё предательство.

Теперь попробуйте представить этот аккорд, где и Меси, и сам писатель, и Джумри, и Таптык, и Джебраил, и Мухтар киши, и доктор Реваз, и всесильный, и люди НКВД.

Меси захлёбываясь рассказывает. Остальные плачут. Больше всего от бессилия.

И надо всем, параллельно со всем, звук, мелодия, прекрасной Сёйли.

Способны мы услышать такое созвучие, такой аккорд?

Я попробовал, у меня созвучие не получается. Только скрежет, даже прекрасной Сёйли не удаётся придать этому созвучию музыкальность.

Вместо баховской гармонии страшная кокофония, от которой хочется убежать куда глаза глядят.

…возвращаюсь к повести «Звук свирели»: неизбежный итог страшного откровения Меси

Это кончилось тем, чем должно было закончиться.