…самое страшное, самое кощунственное признание: «рога есть и у «Невидимого»»

Остановимся на ситуации, в которой происходит это признание. Тем более, в русской «редакции» она полностью опущена.

Подростки, во главе с Татыком, для которого уже не существует никаких правил, решили, что у них есть право забрать любого барана из колхозного стада.

Только Нуру сомневается, для него это означает «украсть», остальные убеждены, «если бога нет, то всё позволено»[886].

Но оказывается, что не они одни покушаются на колхозное стадо.

Они встречают сводного брата председателя Мухтара, известного как Бурдюк Искендер (Çuvalqarın İskəndər).

Тот спокойно сидит у костра, жарит мясо барана, которого вне всяких сомнений украл из колхозного стада, большим ножом отрезает себе огромные куски мяса, и отправляет в рот.

У этого Искендера огромный живот, огромные щёки, огромный кадык, не случайно его прозвали ЧТЗ[887] Искендер.

Увидев подростков, он ничуть не смущается, заливается хохотом так, что сотрясается всё его огромное тело, и приглашает их присоединиться к его трапезе.

Никакие «проклятые вопросы» ЧТЗ Искендера его не мучают, оправдание у него очень простое, если не сказать элементарное:

«Господь Бог всю нашу породу создал такими огромными, а раз так, что же делать, как-то должны мы насыщать нашу ненасытную утробу».

Но вся эта история окончилась для подростков и для самого Таптыка печально.

Один из подростков был убит и на его поминках с участием «истребительного батальона», Джумри вдруг подошёл к Джебраилу-Азраилу и протянул ему свирель-шимшед.

Очень тихо, с присущим ему мягким голосом, он произнёс:

«– Возьми… И ты играй».

Джебраил ответил:

«– Я не умею играть на свирели, сынок!».

«– Это не свирель, это шимшед. Играй! Танцуй! И пусть танцуют, те, кто тебя окружают!».

Джебраил возразил: