Прежде всего, запомним – уроки Гегеля – слуга и господин это взаимоотношения самосознания одного человека с самосознанием другого человека. Одно из этих самосознаний может быть подавленным, испуганным, бог знает ещё каким, но, во всех случаях, самосознанием человека. Если страх окончательно парализовал всё человеческое, не только слуга перестаёт быть слугою, но и господин господином. Люди, человек, скатываются не к животным, много ниже.

Не надо думать, что общественная роль «слуги» предопределяет униженность, угнетённость. Разные исторические времена, разные культуры, соответственно, разные «слуги». Вспомним слуг из английского кино, несмотря ни на что, сохраняющих горделивую осанку. Или американский фильм о реальном дворецком при нескольких президентах США[926], который в самых тяжёлых обстоятельствах жизни, сумел сохранить своё достоинство.

Не будем идеализировать положение слуг или дворецких, но во всех случаях, в развитых культурах, растоптать достоинство слуги (дворецкого) означает растоптать сами основы жизни.

В общественных ролях слуги и господина много динамичного, изменчивого, у каждого свои иллюзии, своё ложное сознание, – вновь уроки Гегеля.

Господин, который ставит между миром и собой бесправного раба, фактически наталкивается на пустоту, и его иллюзия всесильности сразу, или с течением времени, обнаруживает отсутствие действительной исторической силы.

С другой стороны, здоровая привычка к повиновению, важный момент в развитии самосознания человека. Не испытав на себе этого принуждения, ломающего своеволие личности, никто не может стать свободным, разумным, и способным повелевать. По Гегелю именно рабское сознание возвышается до стоического и скептического, каким оно реализовало себя в древнегреческой философии.

Возможно в этом суть библейского изречения «страх перед господином есть начало мудрости»[927]. Признаюсь, мне не очень понятен этот «страх перед господином», но покорность, тем более, «космическая покорность», пожалуй, действительно «начало мудрости». Особенно в эпоху бездумного потребления, когда хочется всё забрать, ничего не отдавая.

Экстатический вариант подобной покорности, жизнь и поэзия Марины Цветаевой[928]

…приведу хотя бы такие строчки: «я раба, ты Господин», «Ты – Господь и Господин, а я – Чернозём»…

Прав я или не прав, не мне судить.

Наконец, возможно, самое главное для наших целей.

Понимание того, что в современную эпоху власть определяется не отношениями господства и подчинения, а уровнем легитимности. Между человеком, избранным во власть, и гражданином, который избирает эту власть, стоят политические институты и правовые процедуры. Они то и не позволяют «господину» игнорировать самосознание слуги, тем более, растоптать его как личность.