…заглавные буквы предпочёл сам автор…

универсальная формула, задолго до трудов Фрейда во многом объяснившая истоки нелепого тщеславия, беспричинной агрессии, привычки кусать, подкравшись сзади, а также желания утвердиться, вопреки собственным возможностям в глазах окружающих за чужой счёт, словом, всех причудливых и забавных проявлений, иногда наблюдаемых нами в поведении млекопитающих, преимущественно очень мелкого калибра».

Вот так пригвоздил меня к позорному столбу.

Ответ мой не напечатали, хотя он состоял из несколько спокойных строк.

Теперь, когда прошло почти 50 лет с семидесятых, и почти 15 лет с 2001 года, думаю о том, что М. Ибрагимбеков, в какой-то мере был прав.

Признаюсь, никогда не был «млекопитающим большого калибра», в какие-то периоды своей жизни, скорее «мышонком», признаюсь, никогда не был «мачо», в какие-то периоды своей жизни даже комплексовал по этому поводу, но сегодня думаю, что мне повезло, прежде всего, с женщиной, которая не стала искать во мне «млекопитающее большого калибра», но дело не только в этом, постепенно стало открываться для меня в мире что-то иное, не «зоологическое», открываться, что мир людей, может быть, хрупким, трепетным, печальным, даже альтруистичным, это не слабость мира, как не парадоксально, условие его выживания, благодарю судьбу, что через десятилетия проросла во мне «Фиеста», возвратилась Брет, а через «Фиесту», через Брет, возвратилась нежность и печаль к женщинам моей судьбы, которых уже нет в этом мире.

И ещё благодарю судьбу, что пусть в преклонном возрасте, сумел понять опасность, смертельную опасность «млекопитающих большого калибра», которыми все должны восторгаться в меру своей «аристократичности».

Мне остаётся, отдав должное «зоологическому остроумию» автора, поговорить о том же самом, только на языке человеческой рефлексии, поскольку речь идёт о людях, а не о млекопитающих.

Речь идёт о человеческих, слишком человеческих, феноменах господин и слуга, о которых не один век размышляет цивилизованное человечество.

…Господин и слуга

Серьёзная рефлексия на эту тему восходит к «Феноменологии духа» Гегеля[925].

Было бы наивно пытаться изложить концепцию Гегеля, да и компетенции моей явно недостаточно. Для моих целей достаточно сказать, что господин и слуга во взаимоотношениях людей были и будут, о них писали и будут писать.

В «театре жизни» люди играют разные роли, воплощаясь то в одну роль, то в другую. В том числе, воплощаясь в различные модификации ролей слуги и господина. «Играют», «театр» не должно обманывать, игра может быть предельно серьёзной, ценою жизни и смерти.