- Сейчас согреешься. Самое оно.

Желудок болезненно сжался. А по телу прокатилась волна тепла. И… и все не так уж плохо. Все может быть куда хуже, если Эву… кто её купил.

- Кто… купил? – спросила она.

После выпивки голос сделался хриплым.

- А кто ж знает-то, - Кэти пожала плечами. – Они же ж рожу не кажут. Да и идет еще торг-то.

Она замолчала, когда рядом появился человек в престранном костюме. Кажется, что-то такое Эва видела на старинных портретах. Точно. Вот воротник, на колесо похожий, определенно видела. И парики давно уже никто не носит.

Лет сто.

Или двести.

Она даже хихикнула. И рот зажала рукой.

- Это от нервов. Девка же ж благородная, нервучая, - пояснила Кэти. – Так что пущай поласковей… а ты вон, иди за господином.

Господином?

Но взгляд, которым одарили Эву, заставил закрыть рот. И смех пропал. И тепло тоже сменилось нервной дрожью.

- Леди, прошу, - ей с поклоном протянули плащ.

- Благодарю, - выдавила Эва. И была удостоена одобрительного кивка.

Идти…

- А… тот мальчик…

- Последним идет. Особо ценный, чтоб его… экземпляр, - Кэти замолчала, запнувшись о взгляд человека в старинном костюме. – Иди уже. Заболталась я тут с тобой.

И Эва подчинилась.

Идти. Куда? И, главное… главное, что снова страшно. До того, что голова кружится. Или это от выпитого? Но она же лишь один глоток… проповедник говорил, что выпивка губит душу и разум. А вот мисс Нисвуд перед сном выпивала рюмочку анисовой настойки. Об этом шептались служанки.

И еще о том, что мисс злая, потому как бедная.