Жареная оленина, посыпанная черным кунжутом. И соус сладковатый.

- Давай, - он поманил сиу. – Тебе тоже поесть надо, а то не понятно, в чем душа держится.

- У сиу нет души, - мальчишка не шелохнулся.

- И кто тебе такую дурость сказал?

Молчание.

- Иди сюда, - строже повторил Эдди. – Мне недосуг с тобой нянькаться. А еды тут на двоих хватит. На вот. Пользоваться умеешь?

Вилку сиу держал аккуратно. А вот Эдди не осталось. И… и когда его такая малость останавливала? Особенно, когда есть хотелось до одури.

И ел.

Эту самую оленину, что оказалась несколько пережаренной, потом был паштет с клюквенным соусом. И что-то белое, густое, пахнущее грибами и сыром. Мальчишка тоже ел. Сперва дичился, стараясь сидеть так, чтобы дотянуться до него было сложно. И застывал, стоило Эдди пошевелиться. И жевать почти не жевал, заглатывая еду кусками.

Вот же… кто с детьми так обращается?

Но ничего. Постепенно голод взял свое. И только наевшись, сиу икнул.

И сказал:

- Господину передали записку.

И снова этот изучающий взгляд. С чего бы… а, верно, записку он должен был отдать сразу. А он вот потянул. И ждет наказания?

Пусть себе ждет.

Пальцы Эдди вытер о рубашку, которую и без того вряд ли спасет прачечная. И записку прочитал.

Хмыкнул.

Что ж… почему бы и нет.

- Так, - он поглядел на сиу, снова притворяющегося неживым. – Я сейчас уйду. А ты… сходи помойся. С одеждой… скажу, чтоб принесли чего. И отдыхай. Из номера не выходи. Ясно?

- Да, господин.