- Силы?

- Шоколадки! – я смотрела на кончики пальцев, на которых вспыхивали огоньки. Яркие такие. И главное вспыхивали, вытягивались вверх, словно прорастали одуванчики на тонких ножках. И отрывались. И… - Чарли!

- Вдох. И выдох. И ты хозяйка своей силы.

- Я ей это тоже говорю!

- Не говори, а… а думай. О шоколадке. О вкусной сладкой шоколадке…

Огонек, добравшись до потолка, расползся по нему мерцающим пятном. Я сглотнула. А пятно впиталось в штукатурку и… и надолго ли защиты хватит?

Так, он прав.

Не паниковать. Но… но если… если не получается не паниковать?! Я ведь не по своему хотению, я…

- Если я большой шарик сверну, удержишь? – я коснулась пальцами пальцев, сминая тонкие нити. Так проще. Смять и… и смотать. Вот так, плотненько… мама вязала из ниток. Пыталась. И я пыталась. Не выходило у нас одинаково, но у матушки хватило упрямства домучить тот уродливый шарф, который Эдди честно относил две зимы. Потом потерял.

Нет, вязать я не буду. А вот нити смотаю. Пусть и силовые, но все одно… плотнее. И еще плотнее. Цвет шара у меня в руках менялся. Медленно, но вот желтый стал красным. А красный – оранжевым. Тот посветлел, светлел и еще светлел, выцветая до белизны. А та… та приобрела интересный голубоватый оттенок.

- Ты… - голос Чарльза слегка дрогнул. – Главное, не отпускай его, ладно?

- Не буду.

- И… и как закончишь, бантик завяжи. А лучше два. Или три.

- Завяжу.

Сила постепенно успокаивалась. И дышать даже легче стало. А нити становились тоньше, и уже, чтобы свить их, приходилось прикладывать усилия. Значит, пора заканчивать.

Бантик.

И еще один.

А хвост… хвост, как в клубке, внутрь спрячу. И вот.

- Все, - я протянула ладонь, на которой лежал, вернее над которой висел пушистый шар бледно-голубого цвета. Ровный получился.

Красивый.