Чарльз вытер пот, который полз по шее. И руки горячие… и… что у него с манжетами?

- Слегка загорелись, - подсказал Бертрам. – Извини, я… возмещу.

- Да ладно, - Чарльз оторвал обугленное кружево. И подумал, что старая его одежда, та, которая для прерий, была определенно удобнее.

- Благодарю… - Эдвин надел кольцо. – Полагаю, отец тоже оценит.

- Там кто-то умирает, - Бертрам развернулся к дому. – Скоро уже… не чувствовал… полагаю, из-за огня… перебивает.

Он шел, закрыв глаза.

- Погоди, там горячо…

Чарльз бросился следом.

И Эдвин, закинув тросточку на плечо, тоже направился к дому.

Горячо было.

Жар исходил от углей. От камня, пропекшегося до трещин. Жаром дышал сам воздух. Жаром и остатками силы. И сила эта окружала Чарльза теплым коконом.

Он и поднялся первым.

По ступеням.

Мимо статуй, что рассыпались сизой пылью. Внутрь… осевшая крыша. Колонны. Если рухнут, то всех погребет. Перегородки прогорели насквозь, и подняться не выйдет. Но Бертрам Орвуд не поднимался. Крутанувшись, он направился куда-то влево.

Узкий коридор.

Выгоревшие стены.

И лестница, ведущая вниз. Здесь тоже пахло гарью, а еще горелой плотью, сильно, до отвращения, до рвотных позывов. Чарльз сцепил зубы. Сзади судорожно выдохнул Эдвин.

- Все никак не могу привыкнуть.

Провал вместо двери.