Тоски.

Следом накатило желание перерезать глотку. Себе? Можно и себе. Но остальным тоже. Эдвин мучается… к чему? Жизнь – это боль, а боль…

Боль пришла изнутри, полыхнула синим пламенем, сметая наваждение. И Чарльз потряс головой.

- Здесь…

- Ловушка, - спокойно отозвался Орвуд сминая что-то темное, рваное и отвратительное даже с виду. – Весьма любопытная. Побудь там. Надо… поглядеть. И дверь прикрой.

Чарльз не стал спорить.

Прикрыл.

И подошел к Эдвину.

- Что с ним?

- Пока не пойму. С виду повреждений нет, разве что на голове ссадина, но это мелочь.

- Может, череп проломили?

- Обижаешь. Я все-таки кое-что в целительстве смыслю. Кожу порвали и все… скорее похоже на отравление, но чем? Сиу… ты выкупил мальчишку?

- Да.

- Хорошо. Я с ним поговорю.

- Только аккуратно. Все-таки ребенок.

- Если все так, как я думаю, то на совести этого ребенка многие жизни.

- На совести тех, кто пользовался этим ребенком. Но… да, надо будет, чтобы глянул.

Говорить стало не о чем.

А вот тип на полу умирать перестал.

- Они… разговаривали. О том, что какой-то сыщик получил приглашение. Были недовольны. Но вот… настолько ли? Если подозревали, то почему пригласили меня вступить?