Порченая человеком. И пусть не виновата, но часть этого человека прочно проросла в кости. Выбросить? А найдет кто. Уничтожить? Жаль. Она ведь и вправду…

- Все, - Орвуд-старший отступил от двери, смахнув пот. – Остаточные эманации… у вас высокий уровень самоубийств?

- У нас приличный отель! – вяло возмутился Саттервуд.

А Эдди припомнил те души, которые он отпустил. Ведь много. Ему и тогда показалось, что как-то слишком уж много. А потом решил, что дело в отеле. Большой. И людей в нем великое множество, вот и…

- Не уверен… но остаточные эманации смерти имеют обыкновение подниматься и влиять на людей, особенно, если те обладают зачатками дара. Многие весьма чувствительны. И в итоге случаются… душевные расстройства. Или даже хуже.

- Мы… мы понятия не имели…

- Это все хорошо, - сдавленным голосом произнес Уильям Фитцпатрик. – Но я пришел сюда за останками Марты. И вы уверили…

- Эдди?

Эдди вздохнул. Признаваться, что он понятия не имеет, где эти самые останки? Хотя…

Он стянул крысу с плеча, опустил на пол и сказал:

- Показывай. Где они там все.

Далеко идти не пришлось.

Дверь. На сей раз просто дверь. И не сказать, чтобы старая. Эдди отметил и гладкое дерево, и петли, слегка лишь тронутые ржавчиной. Узкий коридор. Лестница.

Снова комната или уже пещера?

Новая дверь, на сей раз древняя, покрытая то ли лишайником, то ли слизью. Но держалась она неплохо. Понадобилось пара ударов, чтобы вынести.

- Боже… - выдохнул Уильям Фитцпатрик.

- Тебе идти не обязательно…

- Нет. Прости. Отец не поймет, если я отступлю.

Запах.