- А что они делают? – Тори слегка нахмурилась.

И вот как можно быть настолько навязчивой?

- Они… как сказать, они и пристрелить могут, ежели что не так, - Эдди усмехнулся и выпустил-таки руку. – Говорят, тут бал будет, ну потом, после. Танцы. Не скажу, что я особо приятный кавалер, но если в этой вашей книжице найдется строчка…

- Найдется, - улыбнулась Эва и, кажется, слишком уж радостно.

- А я? – Тори хлопнула ресницами. – Меня вы бросите? Или сочтете излишне хрупкой, чтобы танцевать?

- Хрупкой? – Тори окинули взглядом, и Эдди прищурился. А потом чуть склонился и тихо-тихо, так, чтобы услышала Тори и, быть может, Эва, сказал. – Отнюдь. Ведьма, которая несколько лет прожила за гранью, хрупкой быть не может.

А на танец так и не пригласил.

Хотя, конечно, может и не успел… и… дверь распахнулась. Заголосили трубы. И коленки задрожали вновь. Но Эва заставила себя выпрямиться.

Представление?

Какая ерунда в сущности это представление… она на Аукционе сама вышла, так что и тут справится.

Я глядела, как матушка о чем-то оживленно беседует со свекровищем, не в силах отделаться от мысли, что ничего-то хорошего от этой задушевной беседы ждать не след.

И вообще…

Откуда она здесь?

И почему… я ведь письма писала. И получала ответы, в которых меня уверяли, будто бы все хорошо, но матушка так занята, что просто минуточки у нее нет визит нанести. Или вот чтобы я к ней прибыла.

В доме ремонт.

И модистка.

И еще тысяча и одно сверхважное обстоятельство. И… и всякий раз я угрызения совести испытывала, и даже подошла к Чарли денег попросить, хотя давно уж ни у кого ничего не просила. Но… я же решила, что она просто стесняется.

И что денег нет.

И… а на ней вот драгоценности ничуть не хуже, чем на леди Диксон, а уж та ныне вовсе переливается бриллиантовым блеском. Тоже обычай. Старшая родственница просто-таки обязана быть при фамильных драгоценностях. А выходит, что и у матушки…