Чего они так смотрят-то…

Эдди дернул шеей. Воротничок натирал. Костюм… да не привык он к такому. И не мог отделаться от ощущения, что если он чуть поведет плечами, то все это великолепие, по-за ради которого его две недели мучили, просто-напросто треснет.

Вот смеху-то будет.

Или нет?

На него поглядывали, а еще на матушку, которая в своем платье цвета меда смотрелась именно так, пожалуй, как должна бы. И держалась она так, будто бы именно во дворце ей самое место.

И…

- Дорогой, - матушка оперлась на руку Эдди. – У постарайся никого не убить сегодня.

Это будет непросто.

Очень непросто.

На Эдди смотрели. Или нет, на него глазели, разве что пальцами не тыкали и то, верно, воспитание мешало. А так бы тыкнули. И не только пальцами.

С шелестом раскрывались веера, отгораживая леди, что склонялись друг к другу, перешептываясь.

И…

- А вот и Милисента, - матушка первой двинулась навстречу. – Мне кажется, ей помощь не помешает…

Это верно.

Вид у Милли был весьма растерянным. А еще злым. И это вот упрямое выражение лица было Эдди распрекрасно знакомо. Он хмыкнул. И с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

- Не до смеху, - Милисента двинула его локтем в бок. И тут же смутилась, оглянулась воровато, не заметил ли кто этакой вольности.

- А у тебя перья из головы торчат, - Эдди тянуло пощупать. – Я такие видел.

- Где?

- У коней. Выступали там… одни… одна… и на коне чепчик был вот аккурат с такими перьями.