Однако вышло иначе. В декабре 1778 года, через месяц после визита Фаварже, Нюбла подтвердил, что готов выполнять взятые на себя обязательства, но счел необходимым предупредить «Общество», что никакой ответственности за возможные накладки принимать на себя не станет – и что риск стал теперь куда серьезнее, поскольку Капеля заменили новые синдики, которые тут же объявили, что будут строго проводить досмотр. Полтора года спустя Нюбла оставил профессию агента по доставкам, полностью переключившись на свечное дело. И его уход оставил STN без того, кто способен проводить грузы внутрь грандиозных дижонских стен.

Тем временем сошла на нет и торговля между «Обществом» и Капелем. В феврале 1777‐го перспективы казались радужными. Остервальд зашел к Капелю, проезжая через Дижон по пути в Париж: дилижанс, на который он сел в Безансоне, делал здесь длительную остановку. Судя по тому, что через несколько дней Капель отправил заказ, основываясь на оставленном Остервальдом каталоге, последнему удалось убедить его в преимуществах STN как постоянного поставщика. В заказе было тридцать шесть наименований из самых разных жанров: путевая проза, история, книги для детей, романы и классики XVII века (Мольер и Лафонтен). Еще он заказал «Мемуары аббата Террэ», политический пасквиль, которого не было в каталоге: судя по всему, он полагал, что «Общество» сможет для него эту книжку достать. Это всего лишь пробный заказ, пояснил Капель, необходимый для того, чтобы он смог оценить качество бумаги и печати в тех книгах, что хранятся на складах STN. Он надеялся, что это приведет к взаимовыгодным отношениям.

В июне он, как коллега по типографскому ремеслу, написал, что нанял нескольких печатников, которые выразили желание поработать в Нёвшателе. В сентябре прислал еще один заказ, хотя первый груз не пришел вовремя в связи с трудностями, возникшими при пересечении границы. В ответ «Общество» проверило его на готовность к более плотному сотрудничеству и попросило выступить в качестве страховщика, который будет в дальнейшем проводить грузы через подотчетную ему палату синдиков. Он отказался, не из принципа, а из соображений безопасности: правительство только что прислало указания, чтобы палата начала досматривать грузы со всей возможной строгостью, пояснил он. Однако STN продолжило настаивать на своем; на подобного рода просьбы он отвечать перестал, и к концу года в его тоне появилось раздражение. Его письма, по-прежнему вежливые и хорошо написанные (он, видимо, образован был лучше, чем большинство книготорговцев, занимавших маргинальную часть рынка), сделались подчеркнуто сухими. Пока еще ни одна из отправленных «Обществом» книг до него не дошла, пожаловался он 27 ноября 1777 года. Он получал противоречивую информацию от самого STN и от его посредников, и ему надоело попусту тратить деньги на почтовые расходы (в XVIII веке письма отправлялись наложенным платежом): «Возникшие сложности и задержки убили во мне всякую охоту продолжать наши отношения… Когда получаешь несколько писем подряд из Нёвшателя, и часть из них совершенно пустая, а другая расхваливает груз, который где-то застрял, все это похоже на комедию, где я играю персонажа, которого все водят за нос и делают из него дурака».