На самом деле переписка продолжалась с перерывами до июня 1787 года, причем последнее письмо от STN показывает, что они все еще пытались выжать из Куре 233 ливра, которые он оставался им должен. Его письма за этот период не сохранились, но из ответов «Общества» становится ясно, что он пытался оспорить эту цифру. Возможно, он в чем-то был прав, возмущаясь слишком жесткой позицией STN. Но у издательства не возникало подобного недопонимания с клиентами действительно солидными, из тех, что дорожили своей репутацией или, по их собственному выражению, честью своей подписи и потому всегда платили по векселям в должный срок. Проведя осмотр магазина Куре в 1778 году, Фаварже неодобрительно заключает: «Хотя Куре де Вильнёв и кажется чем-то выдающимся, следует понизить его до категории посредственных». Куре умудрился продержаться на плаву до 1789 года, но когда в Орлеан пришла революция, все кончилось. Он уехал в Париж и нашел себе работу в революционном комитете, ответственном за надзор за печатными мастерскими. Тем временем братья Летурми устояли на ногах и стали торговать популярными гравюрами, призывающими к борьбе за дело третьего сословия. В той общей борьбе за выживание, что велась в 1780‐е годы, книготорговец-литератор вынужден был уступить поле профессиональной деятельности разносчикам, пробившимся в книготорговцы.

Дижон

Фаварже покинул Орлеан 10 ноября и прибыл в Дижон поздним вечером 15-го. Около двухсот миль за пять дней, скорость немалая, учитывая, что по дороге он задержался, чтобы осмотреть книжные магазины Осера. Лошадь хорошо держалась, хотя кое-что из упряжи явно поистерлось. Фаварже пришлось купить новый недоуздок и попросить заново набить седло, пока лошадь стояла на перековке. В Осере было всего два книготорговца, из которых, судя по отзывам, «гроша не вытянешь». И тем не менее один из них, Пьер Боннар, к немалому удивлению Фаварже, оказался порядочным человеком (honnête homme) с хорошо укомплектованным магазином и даже оформил заказ на большое количество книг с широким разбросом по ассортименту.

Дижон, офорт из «Nouveau voyage pittoresque de la France». Париж. Остервальд, 1817 (BiCJ)

В Дижон Фаварже въехал через одни из четырех великолепных ворот в массивной, овальной по контуру городской стене. Широкие улицы, обсаженные липами и вязами, вели к центру, где были расположены книжные магазины. Самые великолепные здания, крытые полихромной черепицей, остались в наследство от тех прекрасных времен, когда – в XV веке – Бургундский двор переживал свой расцвет; но было еще и множество особняков в более позднем, неоклассическом стиле. С точки зрения профессионального издателя Дижон казался местом с идеально сбалансированным торговым сальдо: бочки с вином на вывоз, тюки с книгами на ввоз. Подобный взгляд, конечно, не отвечал реальной, куда более сложной структуре местной экономики, где важную роль занимали пшеница, текстиль, железо и зеркала. Роль Дижона как провинциальной столицы автоматически превращала его в центр книжной торговли, поскольку здесь функционировал целый ряд институций, способных обеспечивать покупателями книжные магазины: парламент, налоговый суд (Cour des aides), счетная палата (Chambre des comptes), интендантство, университет с большим факультетом права и академия. Количество книжных магазинов постепенно росло: с семи в 1764 году до десяти в 1777‐м и до двенадцати в 1781‐м. Они продали необычайно большое количество подписок на «Энциклопедию» (152, почти вдвое больше, чем было продано в Гренобле, численность населения в котором была примерно такой же, порядка 20 000 человек). Провинция в целом могла похвастаться достаточно высоким уровнем грамотности – 54 процента взрослого мужского населения. Читатели подписывались на местные affiches (листки с объявлениями) и становились членами коммерческой библиотеки. Все внешние признаки указывали на то, что Дижон обладает большим рыночным потенциалом для STN.