Одним из последствий этой новой ситуации было примирение Ашота II с его двоюродным братом и тезкой Ашотом Спарапетом. Теперь, признанный в качестве шаханшаха, Ашот II благодаря этому титулу мог позволить Спарапету быть провинциальным царем (в Багаране и Кохбе). Вернувшись из Ути в Годайк, он вызвал Спарапета к себе. Тот приехал, и оба на этот раз помирились искренне. Патриарх Ховханнес, прекрасный человек, увидевший, как наконец заключается союз, за который он непрерывно ратовал, не скрывает от читателей своего удовольствия: «Спарапет приехал ко мне и дал слово, что решил отправиться в путь, устранить трудности и заключить со своим двоюродным братом прочный и долгий мир и не оставить в соглашении никаких скрытых ловушек. Шаханшах Ашот, у которого был легкий характер, встретил двоюродного брата словами, которые шли от сердца». Чтобы сделать свой союз более явным, оба правителя вместе поехали к Двину, который официально продолжал считаться столицей Армении, хотя был занят арабским гарнизоном и эмиром-арабом. По словам патриарха, двинские мусульмане «покорились». Это надо понимать не в том смысле, что они сдали свой город шаханшаху Багратиду, а в том, что они признали силу его титула и объявили себя вассалами Ашота II.

Возвышение Ашота II, разумеется, сыграло заметную роль при усмирении провинции Ути, которую царь незадолго до этого присоединил к своему государству, когда посчитал нужным съездить туда для ее осмотра. По словам Ховханнеса, во время этой поездки Ашот II сумел своей справедливостью и добротой, с которой принимал посетителей, привлечь к себе симпатии местного народа.

Ашот II и восстание Амрама-Цулика

Ашот II и восстание Амрама-Цулика

Как только Ашот II своими энергичными действиями восстановил авторитет царского сана, новые восстания едва не разрушили его усилия. Амрам-Цулик, один из доверенных людей Ашота II, тот, кого он назначил главой провинции Ути, тоже поднял мятеж, рассчитывая на помощь Гургена, иначе Георгия II, правителя Абхазии. Специалисты по армянской истории и культуре по-разному толкуют то (без сомнения, не очень ясное по смыслу) место в тексте патриарха Ховханнеса, где он пишет об этом восстании. У Сен-Мартена, а точнее, в выпущенном под его именем переводе, где есть очень много смысловых ошибок, Амрам-Цулик, изгнанный из Ути Ашотом II, отправился просить помощи к царю абхазов, и тот предоставил ему все необходимое снаряжение. Турнебиз, как и Броссе, наоборот, считают, что это Ашот II, которого мятеж застал врасплох, рискнул доехать до самой Мингрелии и положиться на великодушие Гургена Абхазского, своего противника до этого времени. В этих трудных обстоятельствах Ашот II проявил такое искусство убеждать, что получил от правителя Абхазии неожиданную помощь. «Гурген принял его очень сердечно, но посчитал, что этого недостаточно, и отдал в его распоряжение всю свою конницу, одетую в железные кирасы, шлемы с султанами из перьев, набедренные доспехи с железной каймой и защитные доспехи на плечах с железными лезвиями, а также имевшую щиты, которые не пробивали острия и зубцы стрел».