В Севастии у братьев Арцруни жил старик-военачальник Шапух, в прошлом служивший командиром в армии их отца. Эта угроза привела его в ярость. Он предложил Атому и Абусахлу действительно поднять восстание и прогнать византийцев из Севастии. А чтобы доказать, что старость не лишила его сил, он «положил перед своими господами три железные кирасы, одну на другую, и раздробил их на осколки». Но для изгнанников восстание так далеко от их родины и к тому же в этом месте (эта часть Каппадокии была окружена византийскими гарнизонами) было безнадежным делом. Атом и Абусахл успокоили старого воина, поднесли богатые подарки начальнику варяжской гвардии и отправились на Босфор. Дальше Матвей рассказывает, что они, въезжая в Константинополь, пришли на могилу императора Василия II и, проливая слезы, положили на его надгробие указ, которым этот великий император в обмен на передачу Васпуракана гарантировал им возможность мирно владеть их новыми землями. Обращаясь к покойному, они сказали: «Это ты привел нас в страну римлян[469], и вот теперь наша жизнь в опасности. Рассуди нас с нашими обвинителями, отец наш!»
Узнав об этом, Михаил IV посчитал, что его министры на этот раз слишком поторопились, и велел казнить клеветника.
Патриарх Петрос Гетадарц в Константинополе и Васпуракане
Патриарх Петрос Гетадарц в Константинополе и Васпуракане
Византийский двор, который был так жесток и груб с бывшими правителями Армении, вел себя не менее бесцеремонно с патриархом и его администрацией. Нам уже известно, что в 1045–1046 годах агенты императора Константина Мономаха заточили патриарха Петроса Гетадарца в крепость Хахтоярич, которая находилась к северо-западу от Эрзерума. В 1048 году Мономах, несомненно, понял, что армянские патриархи – это сила, которая может стать ему опорой при угрозе вторжения турок его землям в Армении и всей Малой Азии. Он вызвал Петроса к себе в Константинополь. Но тот по собственному опыту знал, что могут означать приглашения византийцев. Думая, что он может никогда не вернуться на Восток, патриарх перед отъездом назначил своим преемником своего племянника Хачика, будущего патриарха Хачика II. Подобные меры предосторожности он принял и в отношении мира – освященного ароматического масла, которое необходимо для армянского обряда посвящения в духовный сан: он велел спрятать священные сосуды с миром в реке Ахурян, возле ворот Ани.
Приняв эти меры предосторожности, Петрос отправился в Константинополь в сопровождении блестящей свиты, описание которой любезно оставил Матвей Эдесский: 300 благородных господ, состоявших у него на службе, 110 священнослужителей и 200 слуг. В числе этой свиты Матвеем упомянуты «выдающийся из всех вардапет Булхар, знаменитый канцлер Хачатур, несравненный литератор Тадеос, Матеос из монастыря Хахбат, Мехитар из Гнаира, философ Тиранун Капанеци, Вардан из монастыря Санахин» и т. д. Приезд этого блестящего отряда представителей армянской церкви наделал много шума в Константинополе. Народ всегда приходит в восторг от чего-то нового, и жители великой столицы толпой провожали патриарха до ворот собора Святой Софии. Там император Константин IX и византийский патриарх Михаил Керуларий подошли к Петросу Гетадарцу и отвели его в предназначенный ему дворец. На следующее утро Петрос побывал у императора с визитом во Влахернах. Армянскому патриарху пришлось прожить в Константинополе четыре года. По словам Матвея Эдесского, ему в это время «оказывали величайшее почтение, и каждый день он получал все больше уважения и новые почести. Когда он шел к императору, перед ним несли патриарший крест, и владыка империи, увидев его, сразу же простирался на земле у его ног. Когда эти четыре года истекли, император и константинопольский патриарх поднесли ему богатые подарки, одежды из парчи, много золота и серебра. Мономах также присвоил различные знаки отличия и почетные звания знатным господам, служившим у Петроса, а его племянника, господина Ананию, возвел в звание синкелла[470]. Потом он благосклонно отпустил его, нагрузив его знаками своей щедрости».