Дело дошло до суда, и Тоби обзавелся неплохими адвокатами. Те в надежде на лакомый кус добычи подначили его требовать у Бостока компенсации в двадцать тысяч долларов. И, само собой, чем больше газеты трубили о скандале, тем больше публики набивалось в Чикитин театр на Мидуэе. Ни «Немецкая деревня», ни «Уголки Каира», ни младенческий инкубатор — словом, ни одно из еще работавших шоу не могло похвастаться такой кассой.

В этой части рассказа я стал задумываться: а уж не затеяли ли Чикита с Королем Зверей всю эту запутанную историю с тайной свадьбой и судом, чтобы привлечь народ и сорвать куш побольше в последние деньки в Буффало? Хотел бы я знать, где там правда, а где рекламный трюк, но теперь разве узнаешь? Так или иначе, даже если Чикита вышла замуж по наитию и вскоре пожалела, то со временем все же свыклась, потому что следующие годы прожила с Тоби. Что касается Бостока, то он больше в ее личную жизнь не вмешивался[149].

Тоби стал менеджером Чикиты. Он заботился о ней, следил, чтобы ей всего хватало, исполнял ее капризы. Рустика сердилась, потому что до сих пор это были ее обязанности. С другой стороны, менеджера ограничивали в правах: до контрактов Чикита его не допускала. Гонорары и условия работы обговаривала сама. А и вот еще что: фамилию мужа она носить отказалась. Никаких там «миссис Уокер». Оставалась по-прежнему Чикитой Сендой. «Этот Тоби был ленивее верхней челюсти, — вот и все, чего я добился от Рустики после нескольких дней улещиваний. — Сменять бы его на дерьмо — да прогадали бы на таре». Но ее мнение вряд ли можно было считать непредвзятым — Тоби она явно с самого начала терпеть не могла.

По окончании выставки в Чарлстоне, продлившейся полгода, Чикита отправилась в турне по Югу с одним из шапито Бостока и Ферари. Она побывала в Атланте, Саванне, Детройте, Новом Орлеане и других городах, где жило — и сейчас живет — много цветных. При всяком удобном случае она в компании супруга и Рустики отправлялась в церковь слушать негритянские песни, а в книге с возмущением описывала сцены расизма, которые ей приходилось видеть. В те годы расизм был лютый. Знаешь, что удумал один «очень уважаемый» политик с Юга, когда Кубой еще правили американцы? Сослать на остров как можно больше негров и «отбелить» эту часть страны. Каково?

На Юге Чикита узнала из газет, что 20 мая 1902 года Куба наконец-то станет свободной республикой, а ее старый знакомый дон Томас Эстрада Пальма выиграл первые президентские выборы. Чикита едва смогла прочесть Рустике репортаж про то, как Максимо Гомес поднял знамя в знак независимости, — от волнения у нее срывался голос.