— Сеньорита, бегите бегом сюда! — завопила Рустика, не веря своим глазам. — К вам сеньора Бернар приехала!

— Мы чуть не умерли, пока тебя разыскали, та petite, — с порога упрекнула Сара хозяйку дома. — Как ты умудрилась забраться в такую глушь?

Чикита указала ей на кресло, и Сара рухнула в него. Лилипутка пристально рассматривала старую знакомую. В свои семьдесят с гаком, лишившись ноги и набрав несколько фунтов, Божественная по-прежнему пленяла индивидуальностью и темпераментом. Говоря, она ярко жестикулировала, сверкала глазами и потрясала рыжими, как прежде, кудрями. И все же, когда первый восторг отступил, Чикита заметила, что годы не пощадили гостью. Сара оставалась молода душой, но тело являло безусловные признаки разрушения.

Чикита полюбопытствовала, кто ей нашептал об убежище в Фар-Рокавей, и Божественная беззаботно махнула рукой.

— Я никогда не выдаю своих лазутчиков, — заявила она. — Но эта особа не преувеличила, заметив, что живешь ты у черта на рогах.

По обычаю, она завладела словом и, располагая вниманием Чикиты и секретарши-англичанки (Рустике, как ни грустно, пришлось вернуться в кухню к кипящим кастрюлям), завела длинный монолог о самых разных делах: начиная с решения впервые в жизни сыграть в пьесе на английском и заканчивая непоколебимой уверенностью в скором поражении Германии, сулящем ей возможность вернуться на родину.

Пока она разглагольствовала, с кухни начали доноситься восхитительные запахи. Ноздри Божественной затрепетали и, оборвав на полуслове характеристику игры Этель Берримор в «Даме с камелиями», она призналась хозяйке, что умирает от голода и не прочь отведать этой вкуснятины — что бы там ни было, — которую сейчас готовят.

Через несколько минут Бернар, секретарша и Чикита уже восседали за столом, и француженка с завидным аппетитом разделывалась с полной тарелкой кукурузной каши с жареной свининой.

— Ну, — вдруг заговорила она и пытливо взглянула на Чикиту, — а где же ты выступаешь теперь?

Чикита едва слышно пролепетала, что вот уже два года не работает. Сара сразу же помрачнела.

— Мне говорили, да я не хотела верить, — сказала она, поддела вилкой кусочек свинины и отправила в рот. — Всего несколько лет назад ты просила у меня помощи, поскольку нуждалась в знакомствах, и я тебе бескорыстно помогла, считая, что твое призвание — как и мое — быть жрицей искусства.

Чикита оробело уткнула подбородок в воланы блузки. Кому другому она, может, и возразила бы: прошло не всего несколько, а двадцать лет, — но только не Бернар, ведь она богиня, и, значит, представление о времени у нее не такое, как у смертных.